или существовать в образе одичалого монстра — и поэтому, даже несмотря на то, что Герман не давал мне сейчас свободы, я на самом не жалела о том, что он вновь стал человеком.
Но мне было дико горько и даже обидно от того, что именно я стала таблеткой, которая вытащила его из одичания.
«В любом случае, выбора у меня, похоже, просто нет», — пессимистично подумала я. — Если Герман ещё тогда для себя решил, что не отпустит меня... то теперь, после всего, что было между нами во время полнолуния...
…я сама дала ему эти права.
Не то, чтобы мне было приятно это осознавать. Особенно, с учетом, что на полнолуние, по ходу, реагировали не только оборотни, но и я сама.
Луна на меня влияла, Луна! Именно поэтому я укусила Германа, вместо того, чтобы бежать от него по шпалам до столицы.
Я вздохнула, понимая, что это только часть правды.
Пусть даже Луна во время Полнолуния и повлияла на мои решения, я бы никогда на них не осмелилась, если бы Герман мне не нравился.
То есть, можно конечно свалить всё на это лунное сумасшествие, но в глубине души я знала правду.
«Ещё бы... не нравился бы — не спала бы с ним».
Я услышала сдавленный смешок от стороны Германа. Наверное, мне надо было смутиться, что Левицкий в очередной раз легко услышал мои мысли, но вместо этого я с осуждением посмотрела на своего мужчину.
— Можно не подслушивать? — спросила я воинственно.
— Так это же приятные мысли, — удивился Левицкий.
— Для кого — как, — отрезала я.
Герман улыбнулся, кивнул и пообещал мне, что всё обязательно будет хорошо.
— Минут через десять к тебе должна подойти Ника, — посмотрев на часы, сообщил мне Герман. — Она одна из самок, которая в данный момент выполняет часть обязанностей Луны Стаи. Она начнёт вводить тебя в курс дел, поможет выбрать помощницу... может доверять ей на все сто процентов. Она племянница беты отца, какое-то время она помогала моей матери со стаей. А Алёна подскажет тебе любые мелочи касательно офиса... если что — я в кабинете напротив или на расстоянии телефонного звонка.
"Произнеся это, Герман на секунду прикрыл глаза, покачав при этом головой.
— Я всегда рядом, Наташ... просто позови меня, если тебе понадобиться помощь. Обживайся.
Он вышел, оставив меня в кабинете одну. И я долго смотрела его вслед — прежде чем собраться с мыслями.
Мне почему-то показалось, что Герман оставил меня в одиночестве не для того, чтобы я могла «обжиться» в новом для себя кабинете.