Думаю, он прекрасно понимал, что я не могу думать о наших отношениях свободно при нем — зная, что он в состоянии услышать все, о чем я думаю.
«И поэтому Герман решил удалиться? Хм... не похоже на него. Несмотря на всю показушную мягкость, этот парень стелет достаточно жёстко».
Только если он не уверен в своей полной победе...
Я прикусила губу.
Ну да, он уверен в себе. Уверен, что я никуда от него не денусь. Уверен и в том числе потому, что я теперь не просто заложница, которую захватили и не отпускают.
Таковой я была в лесу, когда на меня напало чудовище.
Таковой оставалась в поезде, когда хотела сбежать в Москву.
А вот всё, что случилось позже...
Теперь мне надо было либо принять своё поведение во время полнолуния как часть своих желаний, которые я удачно осуществила (да, да, я про постель); либо опять же, принять то обстоятельство, что даже люди во время полнолуний не всегда себя не контролируют — но тогда, если я расписываюсь в собственной несостоятельности, то как я после этого могу продолжать винить утратившего контроль Германа?
ДИЛЕММА.
Я снова подошла к окну и посмотрела на весенний Мурманск.
Это была моя первая весна в северном городе, но, кажется, что я жила здесь уже очень долго...и всё мне казалось настолько привычным и родным, что, сделав несколько глубоких вздохов, я успокоилась.
Перевела дыхание.
И решила, не забивать пока голову всеми этими мыслями.
«То есть, никакой истерики из-за того, что Герман с самого начала не собирался отпускать тебя в Москву?»
Истерика делу не поможет.
Нет, я понимала, что все это, что меня сейчас окружало — было такой хитроумной ловушкой, которую для меня расставил Герман.
Это ведь надо очень постараться, чтобы всего за один месяц насколько изменить отношение к себе: ещё месяц назад я так сильно боялась Германа, что могла запросто описаться, если только он приближался ко мне... и вот, спустя короткий промежуток времени, я уже стою в его офисе (в моем офисе, который, по факту, часть рабочего офиса Германа) и вспоминаю прошедшие пару дней, когда мы с Левицким практически не вылезали из кровати.
И даже на полном серьезе размышляю, а что будет, если я соглашусь остаться...
«Наташ, как будто у тебя есть выбор?» — усмехнулся мой внутренний голос. — «Ты что, не слышала, что Левицкий не собирался отпускать тебя даже месяц назад».
Но он дал мне несколько дней...
Внутренний голос внутри меня рассмеялся, поражаясь моей наивности.