И если вы хотите узнать все новости дома и ближайшей округи – загляните на кухню!
Прижавшись к стене, герцог задышал ровно, старательно делая вид, что его тут нет, и через несколько минут о нем забыли. Слуги спешили приготовить праздничный ужин, да еще постоянно на кухню врывались камеристки и камердинеры, требуя то уксус, то соль, то горячую воду или кофе для своих господ, поэтому разговоры сводились к коротким просьбам и приказам. Однако через полчаса все понемногу улеглось, и вот тогда Алистер навострил уши.
Ди Новайо замер. Катарина ударила нового владельца шато? За что? Неужели тот посмел распустить руки? Но ведь он уверял короля, что у них с Катариной любовь! Монарх был уверен, что в шато живет пара жрецов!
Медленно отойдя от кухни, Алистер вызвал двух своих людей и отдал приказ:
– Дон, ты на кухню, Нил – на конюшню! Срочно выяснить, что произошло в шато после смерти синьора Портэлла, и куда подевалась синьорина Катарина.
Обученные собирать информацию солдаты коротко поклонились и разошлись. Один немедля забурился в толпу работников виноградника, второй отправился смешить кухарок.
Через пару часов в комнату, отведенную герцогу, тихонько постучали. Верный Серджио приоткрыл дверь и впустил парочку разухабистых солдат:
– Ваше сиятельство, узнали, что смогли! – доложил Дон.
– Говорите! – Алистер сидел в полутьме, не зажигая ламп. Ему казалось, что наступившие сумерки смягчат его сердечную боль. Как он мог так ошибаться? Считать, что женщина, похитившая его сердце, жива, здорова и счастлива?
– Работники очень сожалеют о прежнем хозяине и его ученице, – начал Люк. – Говорят, что урожай нынче плох, и вино будет дурное, потому что синьор Рокуэлл обидел и прогнал синьорину Катарину.
– Как обидел и прогнал? – ровным тоном затребовал деталей герцог, и солдаты передернули плечами – показалось, что ледяной холод скользнул по их напряженным спинам.
К счастью, люди в отряде ди Новайо были тренированными, поэтому продолжили свой доклад о событиях в шато, изгнании Катарины и упадке виноградника.
Коротко изложив собранные сплетни, солдаты ушли. Тогда Алистер тяжело поднялся из кресла и снова уставился в окно. Значит, приставал. Выгнали из дома.