Король раскатисто захохотал.
– Ладно, выбирай, не тороплю, но чтобы после новогодья объявил о помолвке, – его величество закрыл окошко, показывая, что аудиенция окончена.
На посмурневшего герцога поглядывали и шептались. Неужели попал в немилость? Или, напротив, был обласкан королевской волей?
Брачный патент, выданный герцогу, не давал покоя матерям всего королевства. Алистеру и так приходилось оставлять на ночлег в своих комнатах Серджио, чтобы не быть скомпрометированным. Дожили, герцог ди Новайо прячется от юных охотниц за брачным патентом за широкой спиной своего камердинера.
Алистер улыбнулся этой мысли и вдруг поймал задумчивый взгляд Маризы. Только этого не хватало. Попросить, что ли кого-нибудь снова выстрелить себе в спину? Теперь герцогу виделись неоспоримые плюсы в том, чтобы лежать в своём загородном поместье. Там его не доставали потенциальные невесты.
Глава 49
Шато как и всегда было украшено к празднику гирляндами осенних цветов, виноградными гроздьями и разноцветными лентами.
Алистер напомнил себе не быть строгим. Это первое Бино-Нуво Катарины. Украшения не главное, важен вкус вина и его волшебные качества.
Во двор въезжали в строгой очерёдности. Первой ехала карета их величеств. За ними – герцог ди Новайо верхом. Поэтому Алистеру было хорошо видно встречающих на крыльце хозяев.
Их было трое. Прима Рокуэлл и её сын Роналдо застыли на крыльце: он в поклоне, она в реверансе. Внизу на земле стояла юная служанка с румянцем во всю щёку. В вытянутых перед собой руках она держала блюдо с осенним караваем, в котором по традиции были запечены монеты и виноград.
Герцог обежал взглядом крыльцо, открытую дверь дома, двор… Катарины нигде не было.
– Где твоя жена, Роналдо Рокуэлл? – вторил мыслям Алистера голос его величества.
– Жена? – молодой синьор удивленно оглянулся на мать.
– Ваше величество, – сладко улыбнулась Прима, – мы счастливы приветствовать вас в шато! Если вашему величеству угодно будет посватать Роналдо невесту – мы будем безмерно рады! Мой мальчик так утомился, управляя виноградником, что абсолютно не смотрит на женщин!
При этих словах служанка, стоявшая с караваем, едва не разрыдалась. Алистер отметил это и ощутил внезапно пустоту в груди.