Все его страхи были напрасны! Катарины здесь нет! У него язык зачесался спросить юнца – куда же подевалась ученица синьора Одэлиса? Но тут из кареты вышла королева, и общая суета не дала герцогу заговорить.
Разместить даже малый двор на отдых и ночлег было непросто, но прежде экономка великолепно справлялась с этим делом. Простых слуг и солдат отправляли на конюшню и ферму. Камердинеров и камеристок селили возле кухни. Фрейлинам доставалась отмытая до блеска мансарда, а прочим гостям – второй этаж.
Теперь же привычную деловитость экономки нарушала своими окриками синьора Рокуэлл. Она размахивала ругами и топала ногами, гоняя «упрямых болванов». Слуги, конечно, не огрызались, но смотрели весьма выразительно. Алистер поморщился на очередной хозяйский окрик и вспомнил, как мирно и уютно тут было, когда Катарина и синьор Одэлис приглашали его к столу и негромко обсуждали дневные дела. Что ж, другая хозяйка – другие правила.
Вздохнув, герцог дождался слугу, который должен был проводить его в комнату, и замер, когда мальчишка остановился у знакомой двери.
– Простите, синьор, – уши проводника покраснели, – в доме много гостей, это единственная свободная комната.
– Я неприхотлив, – отмахнулся герцог, заглядывая в свое временное жилище. Здесь ничего не поменялось – узкая кровать, сундук в углу, ширма, за которой прячутся кувшин с водой и медный таз. Только постельное белье и полотенце свежие, но почему ему вдруг показалось, будто сам воздух в комнате пахнет теплом и женщиной?"
"Мальчишка убежал, а камердинер деловито начал заносить в комнату дорожные сумки герцога.
Куда она делась? Почему синьор и синьора Рокуэлл так удивились? Надо бы разузнать… Накинув простой серый плащ, Алистер вышел из комнаты и неспешно, делая рассеянно-утомленный вид, добрался до кухни.
Кухня – сердце дома. Здесь жарко горит очаг, стучат ножи, шинкуя овощи, пыхтят кастрюли и скворчат сковородки, а еще здесь непрерывно болтают.