Ближе к центру герцогства по обочинам стали встречаться цветущие кусты черемухи, которые вытесняли все другие запахи. Цветение было мощным, даже буйным, а воздух приобретал такую густоту и плотность, что его хотелось потрогать и дышать, дышать, дышать…
На привал останавливались вечером, разводили костер, перекусывали и долго чаёвничали. Мужчины обсуждали дела в селах и деревнях, а я просто тихо сидела рядом с мужем и чуть задремывала от усталости. Лесной чай благоухал тонкими нотками смородины и малины, которые крестьяне сушили еще в прошлом году.
– Это потому, госпожа, этак они пахнут восторгательно, шо запирать ягоду надобно плотно. Жинка моя горшок воском приливает, так оно ажно до другого года и хранится тамочки. А ежли в мешок сложить… Этакого скусу не получится уже… – серьезно объяснял мне секреты духовитого чая один из крестьян.
На небе низко-низко висели крупные осколки звезд, слегка помигивая. Над костром вились огненные искры. Пахло дымком, чайными летними травами и свежестью выпавшей росы.
Утром спешный и бодрый завтрак. Немного зябко и свежо. Над тяжелыми и еще влажными ветвями придорожных кустов недовольно гудит рано проснувшийся шмель. Мне кажется, я готова была ехать так всю жизнь, но, увы…
Мне очень не хотелось видеться с сестрой, но даже я понимала, что приехать в город к родственникам и остановиться где-нибудь в таверне совершенно не прилично.
Сестрица в моем понимании никакой графиней не могла быть в принципе: слишком уж она эгоистична для такой должности. Ангела воспринимает высокий титул как освобождение от всех обязанностей, а на самом деле титул только добавляет забот.
Тем не менее в замке прислуга встретила нас весьма любезно и сразу проводила в комнаты на отдых.
Честно говоря, ранняя беременность Ангелы меня удивила: никогда не думала, что она так быстро захочет ребенка. Я-то старалась предохраняться изо всех сил, хотя прекрасно понимала, что все эти местные меры — не более чем самоуспокоение. Но пока что мне везло.