В голове всплыл сложнейший слоган гиперпередачи, который Ставр принял только со второго раза, напрягаясь, как во время выхода на сверхскорость, облившись холодным потом.
«Ну, как?»
«Нормально, – не сразу ответил он в том же диапазоне, что и Тот Мудрый. – Этим этажом поля Сил кто-нибудь из наших пользуется?»
«Грехов, Баркович. Короче, файвер, я собираю тут кое-кого в двадцать три по среднесолнечному…»
«Файверов, что ли?»
«Догадливый. Не опаздывай».
Журчащий детский голосок пропал.
«Ян пригласил на рандеву…»
«Знаю, успеем. Итак, диверсанты, задание понятно всем?»
«Так точно, енерал!» – вытянулся «во фрунт» Диего.
«Пойдем одни, не уведомляя «контр-3»?» – уточнил Ставр.
«Я из «контр-3», – ответил Акутагава бесстрастно.
Грехов первым шагнул в коридор и…
…и первым шагнул в коридор…
…и застыл…
…первым шагнул…
…что-то лопнуло в груди Ставра, словно разорвалась аорта, и горячая струя крови хлынула на грудь, в желудок, ударила в голову, глаза застлало пеленой слез, сквозь которую почти ничего нельзя было разглядеть… и все же он увидел, что тело застывшего Грехова разделилось на два силуэта.
Ставр осознал, что он тоже застыл, как и остальные члены команды, не в силах двинуться с места.
Время… что-то произошло со временем… он его не ощущал… Впрочем, пространства не ощущал тоже. Он оказался внутри странного, невидимого, но плотного кокона, отделившего его от мира, который продолжал жить по своим законам.
«Очнулся, файвер?» – раздался в голове шелестящий бестелесный голос.