Хронос и Деймос (СИ)

Он тоже ради Северуса был готов на многое, даже на то, чтобы снова побыть собой пятнадцатилетним.

- Мой… - горячечно шептал Северус, торопливо покрывая поцелуями его спину и плечи, поглаживая руками горячую кожу, - я чувствую тебя, каждый удар твоего сердца. Окклюменция связывает так, как не в силах сблизить ни один магический ритуал, кроме брака. Я видел изнанку твоей души, Гарри.

Прохладные ладони скользнули к ягодицам, любовно развели их, и Деймос с удивлением услышал тихий жалобный стон. Снейп никогда не позволял себе издавать подобные звуки, всегда все держал под контролем, даже в юности.

- Гарри…

То, что произошло дальше, Деймос не мог потом вспоминать, не покраснев. Он заливался краской каждый раз, как его память подкидывала картинки той ночи: влажно скользящий вдоль позвоночника язык; осторожные, почти благоговейные касания ладоней; тихие стоны совершенно незнакомого Северуса, который, будь Гарри в юности немного адекватнее, мог быть у него еще тогда, на пятом курсе; нежные слова, изобилующие эпитетами, которых никак нельзя было ожидать от такого замкнутого существа; осторожная подготовка, сопровождавшаяся задушенными стонами и мольбами потерпеть, клятвами в том, что боли не будет; нежный, неторопливый секс, такой чувственный, что после ошеломительного оргазма на глаза наворачивались слезы.

Хотелось нежиться в крепких объятиях, быть тем мальчиком, которого так заботливо только что ввели во взрослую жизнь, которого любили так отчаянно, что не находили для этого слов; хотелось побыть тем, о ком заботятся и клянутся защитить, быть оберегаемым, окруженным заботой одиноким подростком, слишком категоричным в своем максимализме, чтобы разглядеть под наносным слоем жгучей ненависти ревность и боль.

Северус будто обезумел: он шептал нежные слова, не выпускал из объятий, целовал, ласкал и брал. Снова и снова, будто боялся очнуться от сладкого фантастического сна, в котором самые смелые мечты обретали плоть. Никогда еще Деймос не видел супруга таким, даже когда тому было шестнадцать, и он был одержим своим спасителем, великолепным, безупречным лордом Блэком.

Он с горечью понял, сколько времени утекло песком сквозь пальцы, ведь все могло быть по-другому. Если бы он знал, если бы он только знал тогда, в пятнадцать, какими мягкими могут быть эти вечно сжатые в узкую полоску губы, сколько нежности кроется в желчном, вечно всем недовольном профессоре Снейпе.

- Что бы ни случилось, знай – я с тобой.