Люди не верили своим ушам, но плыли в Энгоми, чтобы попасть на распродажу трофейных кораблей. Они выучили новое слово: «аукцион».
— Итак, почтенные! — кричал с возвышения писец с бронзовой бляхой на шее. — Продается корабль сидонский, именуемый гаула. На шестнадцать весел, груза берет тысячу талантов. Сделан из лучшего кедра. Осмолен. Парус пурпурный продается отдельно. В подарок идет пятилетний патент на торговлю. Начальная цена — один обол! Кто даст один обол?
— Сколько? — раззявили рты почтенные купцы. — Обол за сидонскую гаулу? Да ты спятил, уважаемый?
— Слово царя царей тверже железа! — важно ответил писец.
— Я дам! — крикнула вдруг девчушка с пирожками, которая отчаянно покраснела, когда к ней повернулись десятки глаз. — Ты, почтенный, не сомневайся! У меня обол есть! Мне его вон тот добрый господин подарил.
— Отлично! — обрадовался писец, который работал за процент.
— Я! Я дам! — заорал какой-то носильщик, с безумным видом тянущий руку вверх.
— Два обола! — крикнул писец. — Кто даст больше?
— Драхма…
— Две…
— Пять…
— Десять…
Я стоял в сторонке, поедая пирожки, которые и впрямь оказались хороши. Не пожалела рыбачка начинки. Надо будет еще как-нибудь у этой девчушки купить.
— Тридцать мин! — крикнул я и удостоился восторженного вопля писца, который устал идти мелкими шажками. Так корабль и до утра не продать.
— Тридцать две!
— Тридцать пять!
— Тридцать пять мин и шестьдесят драхм!
Такой корабль стоит около таланта серебра, а народ здесь безумно азартен. У меня два десятка лишних кораблей, которые иначе я продавал бы несколько лет. Здесь же все уйдет за пару недель. И цену дадут неплохую, вон как горячатся, машут кулаками и тянут друг к другу руки.
— Корабль можно купить в складчину! И его зарегистрируют по всем правилам! А долю можно будет потом продать! — добавил масла в огонь писец, и торги разгорелись с новой силой.
— Сорок восемь мин и тридцать драхм раз! Сорок восемь мин и тридцать драхм два! Сорок восемь мин и тридцать драхм три! Продано!"
"Ну что же, не по максимуму продали, но хоть так.