Ри попыталась просунуть куклу между прутьев. Ткань тут же вспыхнула. Рэм с грустью покачал головой и открыл было рот, чтобы утешить слепую, но слова застыли у него на губах. Кукла превратилась в горстку пепла. Часть хлопьев упали с его стороны решетки. Из них к ноге Рэма быстро метнулась уже знакомая татуировка. Ветвь сиреневых цветов скользнула к его ботинку. Юноша торопливо присел и коснулся рукой пола. Он ощутил легкое жжение, когда татуировка скользнула под рукав и заняла привычное место на плече.
От изумления изгой не нашел слов.
Позже Рэм не мог вспомнить, сколько он спал. Он просто открывал глаза, видел еду, но пил только воду. Иногда находил в себе силы встать и подойти к решетке, чтобы убедиться, что Ри все еще здесь.
В какой-то момент он проснулся с кристально ясным сознанием, в холодном поту, но уже без жара, и выдохнул с облегчением.
— Прошение подписано королем, — заявил учитель.
— Об этом не может быть и речи, — возразил Зау. — Он вор, но, все-таки, еще адепт. Это слишком жестоко.
Рэм был так удивлен тем, что его защищает враг, что смог встать с постели и дойти до решетки.
Зау и Мирэ сверлили друг друга взглядами. Блондин покосился на своего ученика и спокойно продолжил:
— Приказы короля не обсуждаются, господин Зау.
Уже знакомый усатый оторвался от стены, подошел к решетке и нехотя снял рунную печать. Все еще не понимая, что происходит, Рэм вышел в коридор. Мирэ коротко улыбнулся и сказал:
— Так-то лучше. Ты выглядишь больным.
После этого он метнул подозрительный взгляд на господина Зау.
— Все в полном порядке. Неудобно спать на камнях. Куда мы идем?
— Расскажу по дороге, — отмахнулся тот.
Изгой последовал за Мирэ. Подземелье осталось позади. На улице уже смеркалось, в учебном квартале царила тишина. Рэм быстро шагал за учителем, чувствуя его растущее раздражение.
— Вы можете сказать мне, куда идти, — предложил Рэм. — И переместиться туда.