Самую большую опасность для нее здесь представлял пруд с хищными рыбами. Но девочка могла почувствовать каменный бортик и остановиться. Кажется, ей даже нравилось сидеть на берегу, несмотря на слепоту, и кормить рыб мясными обрезками — служанки все чаще поручали ей это дело.
Стоило юноше застегнуть последнюю пуговицу, ка Ри слезла с подоконника и подошла к нему. Изгой наклонился и спросил:
— Что такое?
Девочка обняла его за шею, и Рэм снова ощутил легкое жжение, когда живая татуировка скользнула ему под воротник и обосновалась на плече.
— Ты уверена? — спросил ее Рэм. — Это отнимает твои силы.
Девочка сначала кивнула, а потом отрицательно помотала головой.
— Уверена, не отнимает? — догадался юноша, и Ри радостно кивнула.
Рэм выпрямился и потрепал ее по голове. Слепая довольно улыбнулась и вернулась на подоконник.
В коридоре изгоя ждал Игу, одетый в почти такую же парадную форму. Друг скользнул взглядом по высокому воротнику и сказал:
— Хорошая идея. Можно сказать, что ты подражаешь учителю.
Рэм с сомнением покачал головой:
— Все равно скоро меня все будут знать в лицо. Не сомневаюсь, что Баки об этом позаботится.
— Это дает тебе шанс произвести благоприятное впечатление, — возразил Игу.
Их разговор был прерван появлением учителя. Одежда Мирэ больше напоминала военную форму серо-стального цвета. Он окинул адептов насмешливым взглядом и напомнил:
— Никаких возлияний и драк. Остальное не запрещено. Но связываться с Найат не советую.
Рэм оскорбился:
— Я и не собирался.
Мирэ усмехнулся и пошел к выходу. Адепты последовали за ним.
На этот раз их ждала карета, запряженная гнедой парой, с цветами глицинии на дверцах. Им предстояло покинуть жилой и учебный квартал, чтобы отправиться в главную башню Королевской Академии. На бал должны были прибыть не только адепты и преподаватели, но и главы влиятельных кланов Хегена. А также, как утверждал Мирэ, сам король.
Впрочем, увидеть монарха они не рассчитывали. Стоило им прибыть в башню и подняться в бальный зал, утопающий в позолоте, как и все остальное в Академии, как Мирэ растворился в толпе.
Воротник все-таки помогал — на них пока не глазели. Здесь было слишком мало тех, кто знал изгоя в лицо. Первыми знакомыми лицами оказались тройняшки. Девушки на это раз были в одинаковых пышных платьях.