"
"– Но они утверждали, что граница таки существует, и каждый, кто осмелится ее переступить, будет жестоко наказан. А мы являемся свидетелями именно такого преступления.
Эти слова многих смутили, они были опасными. Арета хотела продолжать, но редактор перебил ее:
– Дорогая Арета, думаю, ты слишком обострила проблему. Все не так трагично. Мы сейчас переживаем исторические события, которые изменят Европу. Очевидно, что одни традиции отомрут, как уже не раз случалось, а их место займут другие. Думаю, – тут он уже обратился ко всем, – на этом можем поставить точку в дискуссии и разойтись.
Публика стала расходиться.
– Вы меня проведете? – спросила Олеся Арета.
– Конечно. Где вы живете?
– На Подвалье. А вы?
– На Флорианской, – ответил он. – Пойдемте.
Олесь заметил, как Косач недовольно проводил их взглядом. Столько времени увиваться за девушкой, а затем выпустить из рук – конечно, будет обидно.
На улице было уже темно и прохладно, фонари не светили, за окнами отсутствовали признаки жизни, лишь иногда из некоторых пробивались полоски света сквозь сомкнутые шторы, выказывая квартиры, занятые завоевателями. Хорошо хоть небо не скрывало звезды и луну. Арета взяла Олеся под руку и прижала к себе, как для романтической прогулки, словно шли они вдвоем уже не впервые. Несколько минут они шагали молча, он слышал тепло ее тела, и ему хотелось ее приласкать, когда вдруг от темных ворот отделилась и стала приближаться к ним пара подозрительных типов.
– Что, пацан? – прохрипел один из них. – Испугался? Не бойся. Дай нам несколько крейцеров и идите себе дальше.
– У меня нет денег.
– Но у твоей красавицы в сумочке, наверное, что-то есть? А еще колечко, серьги… – вмешался его товарищ.
– Нет, я думаю, она мудрая дама, и сама все отдаст, – добавил первый.
Олесь стянул с себя пиджак и намотал на левую руку.
– А-а-а! – захохотали разбойники. – Думаешь, это тебя спасет?
Он знал, что не спасет, но что-то надо было делать. Если бы не их ножи, он бы первым бросился в драку, а так приходилось тянуть и выжидать.