Ему вспомнились переводы в евро из Иерусалима, от какого-то Иерусалимского общества местной истории.
«Ну да, – кивнул Олег своим мыслям. – Значит, это дело рук сына! А сын, должно быть, выполняет волю отца»…
Странно, но вполне логичные выводы не привели Олега ни в восторг, ни в состояние озарения. Все оказалось слишком простым, понятным и логичным.
А какие открытия его ждут по двум следующим адресам? Он вроде и не ожидает особенного от визитов на Оболонь и Воскресенку! Но ведь никто не застрахован от сюрпризов!
Мысли работали слаженнее, голова не напоминала о травме, хотя сам он прекрасно помнил раннее утро и пережитый страх и шок.
«Если с самого утра получить по голове, то день покажется удивительно длинным!» – иронически подумал Бисмарк.
И тут память послала ему сигнал о восстановлении своей работы. Она высветила ему словно на экране в виде титров кинофильма фамилии имена и отчества Красницкого и Ревенко.
«Да, – подумал Олег. – Но ведь я эти фамилии где-то уже слышал! И не от Адика! Где-то они уже мелькали?!»
Олег зашел в комнату, включил свет и вытащил из-под дивана черную тряпичную сумку с документами и печатями-штемпелями.
«Ладно, – вздохнул Олег, утомившись от раздумий. – Сегодня поеду к Красницкому, а завтра – к Ревенко.
Глава 34
Краков, июнь 1941. Когда красивая женщина слишком много знает, романтический разговор с ней невозможен даже ночью
На кухне Олесь положил на стол черный хлеб и деревенский творог, вынул из шкафа бутылку рейнского, открыл и разлил по бокалам. Теперь они сидели за столом, а между ними тускло мигала свеча.
– Напрасно вы заговорили о тоталитарном режиме, – сказал парень.