Но мы должны его остановить. Он не должен докопаться до сути.
Олесь потер лоб ладонью. Она говорила так самоуверенно, а ее голос при этом терял свою нежную женственность, и это его тревожило и напрягало, но он и не догадывался, что далее услышит от нее такое, по сравнению с чем эти тревога и напряжение из-за изменения тональности голоса покажутся смехотворной мелочью.
– Откуда вам все это известно? – не выдержал Олесь, глядя ей в глаза.
– Не важно. Чекисты передали вашему отцу четвертую книгу Еноха.
– Удивительно, сколько вы всего знаете. Вы разведчица?
– Если вы думаете, что я на кого-то работаю, то нет. Я работаю на себя. Итак, ваш отец получил из рук чекистов также продолжение «Хроники Ольгерда».
– Неужели! Она ведь пропала, – удивился Олесь.
– Нет. Она сохранилась. Теперь ваш отец изучает оба раритета. Он может не понимать, к какой катастрофе это приведет.
– К катастрофе? О чем вы говорите? В чем катастрофа? – он не верил своим ушам. – Научное исследование древних текстов может вызвать катастрофу?
– Да! Именно так. Поэтому его надо спасти!
– Что значит спасти? – он не мог понять, к чему она клонит. – Ему что-то угрожает?
– Конечно. После того, как он передаст чекистам свои выводы и заключения, они его уничтожат, как нежелательного свидетеля.
Ее слова своей мрачной загадочностью снова усилили в нем состояние тревоги. Просто не хотелось верить услышанному. Она же не говорит, откуда ей это известно, а он почему-то должен ей доверять?!
– У меня все это не укладывается в голове, – признался Олесь. – Кто вы? Откуда знаете о НКВД? Вы разговаривали с моим отцом?
Ответ оказался слишком скуп:
– К сожалению, неудачно.
Ему показалось, что она играет с ним, как кошка с мышкой, и это начинало злить.
– Что это значит? – настаивал он, требуя конкретного ответа. – Вы виделись с ним?
– Виделась, – наконец она стала более конкретной. – Была в его кабинете. Пыталась объяснить, что его ждет. Убеждала, что работу надо остановить. Однако, он, видимо, вполне справедливо решил, что я провокатор, и не стал со мной разговаривать. Даже вынул из ящика револьвер и угрожал мне.
Олесь смотрел на нее удивленно, не сводя с нее глаз.