Темные глаза, такие же темные, как и у самого Владимира, впились в его лицо.
– Немой, – ответил Владимир печально. – Да и дурачок он. Потому такой здоровый.
Веский довод вроде бы удовлетворил печенега, он перестал щупать оценивающим взглядом могучие мыщцы Олафа, мерить его плечи. Киянин хотел что-то сказать тоже, но Владимир перебил льстивым голосом:
– Вы и есть знаменитые поединщики, что ездят по Дикому Полю в поисках чести и славы? У нас о вас песни поют!
Киянин ответить не успел, молодой вятич кичливо выдвинулся вперед:
– Простые витязи на пирах киевского князя аки свиньи упиваются, а лучшие… ищут супротивников! Мы рубежи земель наших охраняем, дни и ночи ищем, с кем бы нашу силушку незнаемую померить, с кем-то удалью поверстаться!
– Как это достойно, – ответил Владимир с почтением.
Вятич весело засмеялся, шевельнул ногой, конь мощно двинулся мимо.
– Что мычит этот несчастный?
Владимир сказал торопливо:
– Не обращайте внимания. Дурачок от рождения, это ж видно. В детстве из люльки уронили. Головой о пень! Он вырос в нашей веси самым сильным. Любит бороться, а когда вас увидел… ну, сами понимаете.
У младого вятича глаза заблистали весельем.
– Бороться с этим придурком? А почему бы и нет?
Печенег хмыкнул, а киянин, явно старший, сказал брезгливо:
– Мы боремся с равными. Не личит богатырю схлестываться с простолюдином. А земляных червей везде довольно, пусть с ними и барахтается.
– Да где тут они, – пробормотал Владимир. Он держал голову склоненной, прятал злой блеск глаз: не личит народным заступникам так пренебрежительно о простом люде. – Копаются в земле далеко, в безопасности.
– Тогда с медведями, – буркнул киянин.
А вятич сказал гордо:
– А в безопасности, потому что есть кому принимать все удары!
Они проехали мимо, уже не поворачивая головы. Олаф тихонько шагнул следом. Владимир предостерегающе зашипел, но викинг уже в три стремительных прыжка нагнал печенега, и Владимир, кляня Олафа за дурость, поспешно бросился вслед киянину."
"К счастью, вятич во все горло завопил прерванную песню.