Подумав, Владимир осторожно вынул из ножен меч Олафа, вымазал в крови и вложил рукоять в ладонь викинга. Отступил на цыпочках, вернулся к постели и лег. Сердце стучало часто, требовало работы, но усталость не помешала заснуть раньше, чем он продумал планы на завтра.
От сна его пробудил громкий крик. Олаф стоял посреди комнаты и потрясал окровавленным мечом. Глаза викинга были выпучены, как у большой морской рыбы. На полу в луже крови лежал разрубленный до пояса крупный мужчина в темной одежде.
Владимир подпрыгнул:
– Что? Что случилось?
– Ты погляди!..
Владимир широко раскрыл глаза:
– Ну ты и зверь… Хотя б меня разбудил!.. Это кого ж ты убил?..
– Откуда я знаю? – огрызнулся Олаф. Он был бледен, на лбу повисли капли пота, несмотря на холодное утро. – Помню только, что он лежит в луже крови, а у меня в руке окровавленный меч!.. Боги, неужто я не только берсерк, но еще и лунатик?
Владимир осуждающе покачал головой:
– Сколько ты осушил вина? Я ж говорил, только пиво!.
Олаф побледнел еще больше. Капли сорвались с носа, побежали по груди.
– Или не племяш, – засомневался Владимир.
Олаф смотрел с надеждой. Владимир хлопнул себя по лбу, просиял:
– Точно не племяш!.. Я ж его вчера видел. Какой же это племяш, когда у того уши круглые? А у этого торчком, видишь? Это не племяш, это сын хозяина!
Челюсть Олафа отвисла.
– Ты и в потемках применил свой знаменитый удар!.. Наискось до пояса!.. Об этом долго будут говорить в нашем отряде. Даже после того, как тебя повесят за убийство знатного человека.
Олаф отшвырнул меч, сел на ложе и закрыл лицо ладонями. Владимир покачал головой:
– Ладно. Посиди здесь, а я пойду попробую уладить. Не показывайся только из комнаты.
– Не сдвинусь с места, – клятвенно заверил Олаф.
– И не пей, – предупредил Владимир.
Олаф, как ядовитую змею, ногой отшвырнул пустой кувшин.
Внизу двое из городской стражи разговаривали с хозяином постоялого двора. Увидев Владимира, тот просиял и с готовностью ткнул в его сторону пальцем:
– Вот! Спросите у него самого.
Старший повернулся к Владимиру. Это был немолодой воин, битый жизнью и повидавший ее со всех сторон.