Тот спросил мертвеющими губами:
– Что стряслось?
Вепрь потребовал:
– Ты кому-нибудь дарил свой красный плащ?
Владимир покачал головой:
– Нет. Он мне дорог… Красный плащ в моем племени означает… многое означает.
Вепрь зыркнул, словно кнутом стегнул, прорычал гневно:
– Тебе придется подыскать другой плащ.
– А что… что стряслось?
– Вас не было трое суток. Мордоклюв решил его потихоньку взять, пока сбегает к девкам. Но едва вышел из бараков… его пронзили с двух сторон. Он успел одного ухватить, а лапы у него как железные крюки, на счастье, вблизи оказалась стража.
Сердце Владимира стучало отчаянно. Олаф мычал и ковырял землю сапогом. Вепрь рыкнул:
– А что дальше, знаете?
– Вы узнали, – прошептал Владимир, – за что меня так невзлюбили…
Вепрь долгое мгновение изучал его бледное решительное лицо.
– Да? Если бы. Проклятый, когда увидел, что не вырвется, проглотил какую-то гадость. Тут же и помер, только пеной забрызгал.
Владимир едва сумел подавить вздох облегчения.
– Не могу понять, почему Господь так бережет язычника?
– Почему? – удивился Владимир. – Охотились за Мордоклювом!
– Было темно, – прорычал Вепрь. – Мордоклюв закутался в твой плащ, рыло прятал, чтоб стражи не заметили. Я бы сам принял его за тебя. Но скажу тебе, убили не из-за плаща. И не из-за баб. Кто-то заплатил очень хорошо. А то и не просто заплатил! Люди, которые глотают яд, идут на убийство не ради денег.
Лицо его было угрюмое, сумрачное. Ипасписты стояли недвижимо, даже не переглядывались. Наконец Вепрь сказал устало:
– Убирайтесь. Я вас предупредил. Я не знаю, в какую крупную игру впутались, но мне всегда жаль терять хороших воинов… и снова учить желторотых.
Оба в молчании пробрались к своим комнатам. Владимир упрятал золото в сундук, запер и только повернулся к двери, как через порог шагнул Олаф. Был он еще сумрачнее Вепря, но боевой доспех не снял, а из-за плеча по-прежнему выглядывала рукоять меча.
– Что случилось? – спросил Владимир.
– Сам знаешь, – ответил Олаф. – Я иду с тобой.
– Куда?
Олаф рявкнул зло:"
"– Непонятно? Это уже не твой… Листохвост, или как его там. Это явно отец той, что улещивала пойти к ней на службу… Гм, я бы ей наслужил! Уже через неделю бы родила. То была последняя попытка договориться с тобой или перекупить. Когда ты не ответил, они поняли, что рвешься с помощью Анны куда-то выше.