Да и голова сегодня болела жутко…
Он попытался улыбнуться. Глаза гиперборея чуть потеплели. Сенатор незаметно перевел дыхание. Этот варвар оценил суровую шутку. Они вообще стойкость ценят выше ума, так что еще можно торговаться за жизнь…
Его пальцы поползли к шнурку – в дальней комнате спят трое слуг. Владимир покачал головой:
– Я не знаю, какой шнур куда ведет, на всякий случай обрезал все. А Олаф, не зная, кто опасен, а кто нет, сейчас заканчивает резать твою челядь. Тоже всех.
Церетус содрогнулся. Челяди в его доме немало, это же целая бойня.
– Так что же ты хочешь? – повторил он.
Взгляд коричневых глаз стал тверже.
– У тебя есть корабли. Ты дашь мне один.
Церетус развел руками:
– Если речь только об этом… Но тогда тебе придется оставить меня в живых. Иначе как я могу распорядиться? Но я не понимаю, зачем тебе корабль… и как ты можешь быть уверен, что я тотчас же не крикну стражу, едва выйдешь из дома?
Его лицо было серьезным, на лбу собрались складки. Владимир кивнул уважительно: сенатор уже превозмог страх и решал задачу.
– Когда я скажу тебе, – ответил он, – зачем мне корабль, ты дашь… как я надеюсь, и не крикнешь стражу.
Церетус нахмурился:
– Так думаешь? Ладно, зачем тебе корабль?
– Мне пора на родину, – ответил Владимир. Он смотрел сенатору в глаза, отмечал любое изменение, истолковывал, а Церетус, напротив, старался не выказать удивления. – Но сейчас задули ветры с моей родины. У нас зовут борой, а здесь говорят о каком-то Борее… Ни один корабль не покидает берегов! Говорят, такие бури длятся неделями.
Церетус прищурился:
– Ты говоришь так, будто еще кто-то охотится за твоей головой. Что гонит тебя отсюда?
– Ничто не гонит, – ответил Владимир сумрачно, – но меня манит нечто там, на родине. Я уеду, а ты увидишь, что я не соперник твоей партии, Церетус.
Церетус с сомнением покачал головой:
– Что-то слишком просто… А не ловушка ли? Я даю тебе корабль, ты доносишь, и меня тащат в пыточный подвал.
– Ты должен был это предположить, – согласился Владимир. В голосе зазвучало напряжение: сенатор непрост, и все повисло на волоске. – Но ты должен мне поверить…
Церетус засмеялся с горечью:
– Поверить? Ты все еще варвар! Чтобы сенатор базилевса кому-то поверил на слово? И чтобы поверили ему самому?
– И все же ты поверишь, – сказал Владимир страстно. – Да, я варвар.