– Скажи это гипербореям, они засмеются тебе в лицо. А я – человек! Для нас жизненно важно – дают нам жизнь как подачку или выбираем как свободные. Еще не понял? Ты обеспокоен тем, о чем сейчас не говоришь, моим кажущимся усилением при дворце.
Сенатор проговорил со сдержанной насмешкой:
– Почему кажущимся? Император Анастасий, кстати, из вашего леса, был простым солдатом при этом же дворце. Но его полюбила жена императора. Вдвоем убили мужа прямо в спальне, и Анастасий надел корону. Неплохим был императором, но… я хочу плавной смены на тронах.
Владимир сказал медленно:
– Посмотри на меня, сенатор. Посмотри!
Он стоял перед ним рослый и могучий, настоящий ипаспист, но в его лице была та мощь, которая из простых солдат империи делает полководцев, а то и базилевсов.
Владимир покачал головой. Он видел, что думает сенатор, не так уж ромеи и наловчились скрывать свои чувства. Но сенатор не понимает, что он еще опаснее. Потому что ему не нужна корона императора Римской империи. Не нужен трон, не нужны скипетр и держава императоров. Ему нужно больше, намного больше. А для этого придется взять всю империю целиком.
Но об этом даже думать нельзя в присутствии ромеев.
– Я гиперборей, – сказал он, заставляя голос дрогнуть от ярости. – Разве не видишь? Я человек, а у нас мужчина свою гордость ставит высоко. Это Юстиниан был славянином, он воспользовался протекцией своего дяди Юстина – нет позора принять помощь от сильного вождя, но позор прибегать к помощи женщины! Я не могу довольствоваться ни крадеными ласками, о чем ты догадываешься, ни даже робкими шажками к трону, ведомый женской рукой.
Церетус молчал, его сухие руки бесцельно передвигали по столу книги, перья, чернильницу. Владимир затаил дыхание. Брови сенатора двигались, он морщился, словно мысли его были похожи на дождевых червей и он с трудом ловил их за покрытые слизью хвосты. За дверью послышались тяжелые шаги.