Князь Владимир

Вообще просит относиться к хольмградцу как к собственному сыну!"

"Ингельд терпеливо ждал. Жилы на лбу конунга напряглись, синяя вена на виске часто-часто дергалась. Дыхание с шипением вырывалось сквозь стиснутые зубы.

– Олаф не вернется?

– Пока не хочет. Он даже написал, что готовится принять эту… эту веру рабов!

– А Вольдемар уже принял?

Эгиль зло стукнул кулаком по столу. Посуда подпрыгнула.

– Этот хитер как лиса! Хотя такой может менять веры чаще, чем портянки, – я таких за полет стрелы насквозь вижу! – но и то остался в своей, славянской… Или русской.

А Олаф – дурак! Он ежели примет, то уже не откажется. Ему, видите ли, честь не позволит! Эх, ладно. Пей мед, слушай внимательно.

Ингельд послушно отхлебнул из кубка. Вкуса не ощутил, сердце колотилось о ребра в ожидании подвигов, звона железа, дальних походов на драккаре, рева пожаров и страшных криков жертв.

– Все слышали, как я обещал дать войско конунгу Вольдемару. И я дам! Не бесплатно, конечно.

Мы договорились о плате. По две гривны с каждого киянина! А Киев – город очень богатый. Конунг Вольдемар хочет использовать нас в своих интересах и… интересах Гардарики. Да, мы беремся помочь. За то, что он присмотрел за Олафом в Царьграде, я обещал… да, обещал! Но ярлы меня не поймут, если не возьму с Вольдемара хорошую плату. Но и о плате, как я уже сказал, договорились. Ярлы довольны. Теперь дальше. Есть еще наши интересы! Мои и… теперь твои, племянник. Они превыше всех остальных.

Ингельд дернулся:

– Дядя… разве не Олаф должен был повести наших людей в помощь Вольдемару?

Конунг помолчал, а когда заговорил, в голосе были злость и восхищение:

– Конунг Вольдемар оказался даже сильнее, чем я ожидал! Он не только присмотрел за Олафом. Сумел превратить его в лучшего друга. Олаф хольмградцу предан больше, чем родному отцу.

– Дядя, – воскликнул Ингельд потрясенно, – что ты говоришь?

– Ну, – признался конунг нехотя, – может быть, я перегнул.

Во всяком случае, Олаф стал совсем другим. И не думаю, что на него так уж подействовала империя. Я там тоже бывал, но мне все как с тюленя вода. На мужчин больше действуют примеры других мужчин, чем красоты чужих стран. Я ему доверяю во всем, кроме Вольдемара. Слово, данное Вольдемару, не нарушит, даже предложи ему корону всех наших северных стран! Даже корону Римской империи. Ты все понял?

Глаза Ингельда заблестели.