Князь Владимир

Кресан приставил ладони ко рту, загремел во всю мочь:

– Рогволод, бывший князь Полоцка! Тебя кличет на разговор князь Владимир. Выдь на крыльцо… А вы отойдите от терема, дайте князю явиться во всей своей красе.

Дружинники отхлынули еще дальше, остановились почти у забора. Довольно долго в тереме было тихо. Владимир терял терпение, хотел бросить людей на приступ, но защитники терема расступились, вышел тяжелый, рослый воин в княжеской одежде поверх дорогих доспехов. Сквозь узкую прорезь забрала блестят яростные голубые глаза.

В рыжей бороде, что веером ложилась на грудь, блестят серебристые волосы. В руке боевой топор на длинной рукояти.

– Я Рогволод, – произнес он густым сильным голосом, в котором боли больше, чем силы. – Кто хотел говорить со мной?

Владимир спрыгнул с коня, отшвырнул меч и выхватил у Тавра его топор.

– Я, – сказал он звонко и свирепо. – Я – князь Владимир! Ты звал меня, вот я и пришел. Я – сын рабыни! Что скажешь теперь?

– Боги повернулись ко мне спиной, – хрипло сказал Рогволод.

 – Я знаю, ты одолел стену, как делали в старину герои… и то немногие. Ты убил моих сыновей… Но ты еще не взял меня, как не взял и мою дочь.

– Я знаю, о чем ты говоришь, – сказал Владимир напряженно. – Потому я предлагаю тебе спасти себя и дочь. Да, твоя жизнь для тебя мало что значит, но жизнь дочери?

Боль стояла в глазах старого викинга.

– Говори.

– Ты готов к поединку?

– Всегда. Но с кем? Я не вижу равных среди лапотников.

Владимир оглянулся на новгородцев, что сразу возроптали, загремели оружием.

Сказал громко:

– Это лапотное уже с легкостью взяло твой город. А я умею не только по стенам карабкаться как ошалелый кот. Но ты все же можешь убить меня, твоя душа возрадуется. Но и это не все! Клянусь всеми богами, чистым небом и… тем святым, что осталось в Царьграде, ты и твоя дочь получите свободу, если сразишь меня в поединке. Свободу и свободный проезд в любую страну, куда захочешь!"

"Рогволод качнулся как от удара. Каменное лицо дрогнуло. Боль, отчаяние, дикая надежда так ясно проявились на лице сурового князя, что сердце Владимира дрогнуло.

Нет, напомнил он себе яростно. Не забывать, как эти высокородные изгалялись, как вытирали о него ноги!

Кресан и Панас раздвигали круг для поединка. Из терема высунулись головы, но никто не метал стрелы. Наступило священное перемирие. Когда в кругу сходятся сильнейшие бойцы, все боги свешивают головы с небес, смотрят, радуются, переживают за того или другого, стараются помочь.