Сами напросятся в помощь, только бы пограбить, пожечь города да села, увести оттуда женщин и детей, продать в дальних странах…
Правда, он тоже ведет иноземцев. Свеи – могучие свирепые воины. Дерутся яро, зато невольников не берут, земли и города не просят. Им нужно только злато, а его получат с киевских бояр и старейшин. Печенеги – горшее зло. Об этом надо кричать на всех перекрестках, размалевывать страсти и беды с их приходом…
– Кремень, – подозвал он доверенного гридня, – ты с печенегами дрался?
– Угу.
Он высился над князем, как закованная в железо башня. Голос шел из груди, как из огромного дупла. Он был даже крупнее Звенька, своего младшего брата, который привел и взял клятву положить жизнь за князя.
– По пьянке или как?
– Всякое бывало…
– Подбери людей с бойкими языками. Пусть скачут впереди с вестью, что печенеги уже пришли взять в полон всю Русскую землю! Старых и малых вместе с больными и слабыми посекут на месте, а женщин и красивых детей наших продадут в жаркие заморские страны, откуда еще никто не возвращался…
– Вот гады проклятые! – вырвалось у Кременя.
– Сведения надежные, – добавил Владимир. – Сегодня получил от лазутчиков. Пусть люди бегут из сел, прячутся по лесам. Ярополк защитить их не сможет. Он поклялся их жизнями расплатиться с печенегами!
Кремень поднял коня на дыбы, круто развернул, ударил плетью и умчался.
– Двух собак одним камнем, – пробормотал Владимир, – или двух зайцев одной стрелой… И благодетелями себя покажем, и Ярополку ополчения не дадим собрать. Теперь бы только что-то придумать, чтобы справиться с его тяжелым войском… и легконогой печенежской ордой…
Во рту стало сухо. Все равно войско Ярополка намного больше и сильнее! Дружина одного только Киева, самого сильного и богатого града, размечет его лапотников.