– Ах лается! Как же?
– Неудобственно и повторять… Князя – самыми скверными словами, а тебя, боярин, токмо дурнем.
– И больше никак? – не поверил Блуд.
– Никак, – подтвердил гридень. – Наши с ним упарились. Здоровенный бугай. Кровью весь подвал залили, а он все лается да грозится.
– Гм, – сказал Блуд в задумчивости. – Принеси еще ковшик кваску… Да не из бадьи, из подвалу. Чтоб зубы ломило! Ярополк где? Ладно, пусть совещается с женой. Все одно помощи от ромеев не дождется, я ихнюю ромейскую породу знаю.
Выпил еще и еще, заливая огонь внутри.
– Еще жив? – удивился Блуд.
Голос Кременя был хриплый, срывающийся, слабый:
– Жив, боярин… И пусть жить мне недолго… зато князю моему жить вечно… Киеву быть под Владимиром!
Блуд пристально всматривался в бледное похудевшее лицо с заострившимися чертами.
Кремень дышал часто, тяжело. Из разбитого рта стекала струйка крови, скапливалась лужицей под головой. В груди хрипело и булькало.
– Больно? – спросил Блуд с деланым сочувствием.
– Что боль для мужа… А ты, боярин, дурак…
Блуд, не отвечая, взялся за цепь, натужился.
– Здорово они тебя, – определил Блуд. – Может, и не доживешь до утра. А жаль… Хотел тебя отослать обратно.
Кремень ответил сипло:
– Смотря с чем… Если готов помочь Владимиру, то сам поползу, а если… то ищи таких же дураков, как сам.
Блуд смотрел равнодушными глазами.
– А ты верный своему князю, – сказал он холодно. – Боюсь, у Ярополка таких нет. Это ж надо так блюсти княжьи интересы! Даже на плахе помнишь. Только чего-то твой князь не учел. Хоть я и знатен, и уважают меня бояре, и сам Ярополк считается, но не могу же я взять и передать новгородцу град! Не я князь, Ярополк правит.
– Велено передать. – Кремень закашлялся, с усилием сел, прислонившись спиной к стене.