Кремень рассмеялся горько, вышел на середину:
– Ну же, рабы! Берите, вяжите!"
"Гридни, толкаясь и мешая друг другу, бросились, свалили и уже там, на полу, били ногами, сладострастно хакая и стараясь попасть окованными медью носками сапог побольнее, вымещали пережитый страх.
Блуд с отвращением взглянул на свалку, отряхнул смятую одежду и вышел. Сзади в подвале слышались тяжелые удары, били связанного люто.
Перстень Святослава жег ладонь. Попробовал надеть на палец, но слишком велик, к тому же Ярополк заметит первым.
Святослав был величайшим полководцем по духу, по крови. Его никто не учил, как воевать, но он шел от победы к победе.
Блуд остановился, позвал одного из доверенных гридней:
– Вернись в подвал.
Гридень исчез. Блуд, углубленный в думы, вернулся на укрепления вдоль города. Валы выросли так, что никакая конница не одолеет, а во рву утонет три такие рати, прежде чем даже доберутся до городской стены. Только в ловчих ямах сгинет половина новгородской толпы, а даже если кто и одолеет рвы и валы, то за глубокой канавой их встретят дружинники первой линии обороны.
Вернулся он поздно вечером. Жадно выпил ковш квасу, чувствуя, как усталость растапливает мышцы, переплавляет их в воск.
– Как там лазутчик? – спросил он.
– Молчит, – ответил гридень сокрушенно.
– Так и молчит?
– Не совсем… Лается.