Князь Владимир

В голове моментально явилась картинка, как и о чем говорить, он тут же встал навстречу, поклонился земным поклоном:

– Благодарствую богам нашим, Сварогу и Яриле, что позволили мне подойти к Киеву, святому месту земли дедов наших… и поцеловать руку славному Богою, ревностному защитнику покона дедов наших и веры русской!

Он почтительно поцеловал сухие пальцы Богоя. Тот крякнул, что-то проглотил, явно нес в клюве нечто ругательное, а теперь по-старчески не сразу мог найти другие слова.

Тавр молча сверлил глазами спину волхвов.

В его взгляде, брошенном на него, князя, Владимир уловил одобрение. В шатер вошли Панас, Войдан, Стойгнев.

– Ты… – сказал наконец Богой грозно, – пошто смуту на Руси сеешь? Пошто кровь русскую льешь? Тебе надобно склонить выю перед великим князем, он старший…"

"Владимир сказал быстро, перебивая волхва, но так, чтобы выглядело, как будто соглашается:

– Ты прав, ты прав, мудрый защитник и блюститель устоев! Негоже лить кровь, негоже идти брат на брата… Но, по правде сказать, старший-то из всех троих братьев я, Владимир! А первую кровь пролил Ярополк, убив своего родного и по отцу, и по матери брата… Но забудем распри.

Что жизни человечьи, когда дело касается богов? Взгляни, Богой, на мой лагерь! Ты видел где-нибудь в нем крест чужого бога?

Богой смотрел угрюмо. Второй волхв, намного моложе, пугливо оглядывался на грозных воевод с одинаково угрюмыми лицами.

– Я еще не видел весь лагерь, – сказал Богой наконец.

– Тебе покажут, – заверил Владимир.

 – И ты увидишь только наших русских богов! Я не Ярополк, который принял чужую веру, чужих богов, взял себе в жены греческую монахиню, как будто наши женщины не самые сладкие на всем белом свете! Хуже того, он наши святыни попрал!

Среди воевод пошел грозный ропот. Вера славян была доброй: ежели кому-то люб чужой бог, можешь и ему поставить столб, молиться, петь хвалу, приносить жертву, увивать лентами. Но Ярополк выбрал себе злого бога, который любит только себя, а остальных богов боится и ненавидит.

Принявший его должен изгнать других. В самом городе Ярополк еще не теснит русских богов, не решается, но в своем тереме, как слышно от его челяди, уже Христос на главном месте, а остальных богов потихоньку выносят, рубят и жгут в печи на кухне. Даже его своевольная бабка Ольга, тайно принявшая веру Христа, не решалась на такое надругательство!

– А ты крепко стоишь за… русскую веру? – спросил Богой подозрительно.