Толпа радостно кричала вслед, он ехал высокий и стройный на белом жеребце, красный плащ трепетал за спиной под порывами легкого ветерка. Булатные доспехи на груди разбрасывали веселые солнечные зайчики. Он был красив, молодой и уже опаленный солнцем и ветрами, с двумя шрамами на лице, веселый, с огнем в глазах, полный ярой жизни.
Сердце едва не выпрыгивало, трепыхалось как пойманная птица. Вот оно, сердце мира! Отсюда правили всей древней Куявией, страной преданий, затем – Киевской Русью. Здесь сидели великие князья, где их стол назывался уже не стол, а престол, откуда раздавались прочие столы в других городах на кормление.
Город разросся за эти годы. Хибарки да землянки остались только на Оболони, а по всему Подолу уже выросли добротные терема, дворища, большие дома с клетями и подклетями. Вдоль Почайны теперь тянулись тоже терема, сараи, и все сгрудилось так плотно, что улицы, огороженные высокими частоколами, стали совсем узкими.
В предградье высились высокие и просторные каменные терема.
Он ощутил укол ревнивой зависти. К Ярополку из Германии наехали мастера, по их рисункам строят невиданные терема, по их наущению в красном углу вместо русских святынь ставят иконы с чужим богом.
Улицы были пусты, только в окнах он видел испуганные белые лица. Они сразу исчезали, а большинство окон вовсе были закрыты, как на ночь, тяжелыми ставнями.
Когда кони вынесли их на южный край, из-за высоких заборов неожиданно полетели стрелы, камни. Одна ударила Владимира по шлему, чуть ниже – выбила бы глаз. Войдан закричал зло:
– Ляшский конец! Здесь живут одни латиняне!
Впереди улица была перегорожена бревнами вперемешку с дубовыми лавками, столами.
– Что будем делать? – крикнул Войдан. – Ты обещал не мстить…
– Это обещал я! – крикнул Владимир.
Войдан прикрылся щитом, заорал, перекрывая грохот камней по железному щиту:
– Варяги?
– Да! Пусти их вперед! Этот конец города ихний.