Передай, что в полон никого не брать… Весь Ляшский конец града взять на копье!
Новгородские конники дождались подхода варягов, пропустили вперед. Те, осатанев от долгого ждания, бросились на препятствие, врывались во дворы, в дома, рубили всех, кого встречали. Разбросав заслон, через два десятка саженей наткнулись на другой, еще выше, а защитников там было больше.
Кияне, принявшие веру Христа по латинскому обряду, сражались так ожесточенно, что Владимир дрогнул при одной только мысли, что это дерется одна улица, от силы две-три, а если бы он не расколол Киев, не столкнул бы стороны в драку между собой, не склонил Блуда и многих бояр на свою сторону, не переманил черный люд?
Даже из окон домов летели стрелы.
Владимир крикнул ему бешено:
– Жечь дома! Чтобы ни одна падаль не смогла укрыться! Убивать всех, чтобы и на племя не осталось!
Ингельд оскалил зубы как волк, подозвал двух немолодых соратников, отдал приказы.
Пока продвигались по дуге к центру, из окон на варягов и новгородцев швыряли горшки с цветами и нечистотами, бросали камни. Один из воинов рухнул под ноги коня Владимира. Ручка кувшинчика, сброшенного из окна светлицы, рассекла голову словно топором."
"Рядом воин вскинул лук, но заколебался. В окне виднелась девушка с золотой косой, красивая и разгневанная.
– Что застыл? – рявкнул Владимир. – Стреляй!
Воин вздрогнул, оттянул тетиву. Звонко щелкнуло, по воздуху чиркнула стрела. Девушка в окне вскинула руки, словно взметнулось облачко тумана под ударом злого северного ветра.
Владимир, придерживая коня, оглянулся. Она лежала лицом на подоконнике, тугая коса свешивалась вниз, ветер уже расплетал золотые пряди.
– Красивая была, – услышал он сожалеющий голос.
– Не иначе, дочь хозяина…
– А раз так, – сказал Владимир в тон, – дом разграбить и сжечь! Завтра убивать уже будет нельзя, город под моей защитой, но сейчас – пока этот край города еще Ярополков – убивайте, убивайте, убивайте! Перед богами я за всех в ответе.
Глава 13
Грохот двух десятков копыт гулко отдавался по городу.