Чертова ведунья… Пока меня врачевала ее дочка, она сама спасала этого…
– Как думаешь поступить с ними, княже?
– Да, – поддержал Тавра Войдан, – особенно с Юлией?
Кто-то откровенно заржал. Как с Юлией – это всем понятно. Да и с остальными, собственно, но важно услышать обрекающие слова из его уст. Чтобы именно он взял на себя грех, а они что, они – простые исполнители!
Он оглядел обращенные к нему лица. Смотрят уже внимательно, но без подобострастия. Усмешки спрятали. Он сумел приучить обращаться к нему как к равному, спорить, требовать, настаивать, смело отстаивать свое мнение.
– Для того сейчас и собрались. Я не хочу ничего решать без вашего совета. Вы, новгородцы, моя единственная опора! Уйдете в свой Новгород, а я останусь один на один с Ярополком и его боярством…
– Сильно поределым, – усмехнулся Тавр.
Владимир бросил на него быстрый взгляд. Тавр улыбался, но за благостным выражением проскальзывал волчий оскал. Хилому боярину явно понравилось быть мясником на бойне знатного скота.
– Поределым, – согласился Владимир, – но все же опасным. Но на место павших встанут знатные из их же родни. Эти будут полыхать злобой вдвойне. И как к сыну рабыни, и как к убивцу их кровных.
Тавр сказал уже без улыбки:
– Удивляюсь тебе, княже! Он же лютый враг твой. Вот и поступай как с врагом.
В горнице стало тихо. Все отводили друг от друга глаза. Владимир молчал. Стойгнев сказал нерешительно:
– А если приставить к нему своих людей, когда сошлем княжить на край света?
Тавр сказал с презрением:
– Он тут же перережет им глотки.
– Мы его достанем хоть на краю света!
Тавр покачал головой:
– Край света – здесь.
Владимир развел руками:
– Ни один рус не поднимал руки на своего князя. Это в поконе отцов, это вошло в нас с молоком матери. Тем более на безоружного, беззащитного человека!
Тавр хохотнул, ткнул кулаком в бок Войдана:
– Чего молчишь? Скажи слово!
Взоры обратились на воеводу. Тот пожал плечами:
– Где ты видишь русов? А еще нам думать и думать, как от варягов избавиться. Вот варягам и поручи… Им все равно кого и как.