"
"– Городу пора обрести покой, – сказал он жестким голосом. – Это мой город. Только я в нем могу казнить и миловать! Как и грабить. Твои воины, по обычаям нашим, должны покинуть город, как и было договорено… и остановиться, ежели хотят, по ту сторону городской стены. Лучше всего за Боричевским взвозом, там удобные дома, если не хотите жить в ладьях.
– Княже, – напомнил Тавр. – Они собирались идти в Царьград к императору на службу!
Владимир стиснул челюсти.
Чужим голосом, заметно осевшим, спросил:
– Верно?
Ингельд кивнул. Перемена в лице конунга не ускользнула от его взора. Не понимая ее причины, ответил осторожно:
– Да. Но сегодня мои воины должны отдохнуть.
– Только не в городе, – отрезал Владимир. Он чувствовал боль и щем в груди, а в глазах защипало, словно могли брызнуть слезы, которых не знал с младенчества.
Вокруг Ингельда были хмурые, даже враждебные лица. Он мгновение колебался, потом коротко кивнул и вышел. Шаг его обрел уверенность. Владимир указал Тавру взглядом в его прямую спину, тот наклонил голову. Да, ярл принял решение. Какое, угадать нетрудно. Русичи проще коварных ромеев, но варяги еще проще русичей. Они как дети, их мысли и чувства видны сразу.
На крыльце Ингельд остановился. Справа и слева, следя за каждым его движением, встали рослые медведистые гридни. Ингельд покосился зло и презрительно. Правильному бою не обучены… Удар правым кулаком, локтем левой – и оба летят с крыльца с переломанными шеями, а третьего ногой в лицо, чтобы кости хрустнули. Затем уже с мечом в руке выстоит против всего двора, пока подбегут его люди от ворот. Он взял с собой на княжий двор как можно больше людей, сколько можно было взять, не вызывая подозрений, но выбрал самых лютых до крови, отобрал берсерков!
– Воины! – сказал он громко и страшно.
Его отборная группа, что стояла компактной массой среди ничего не подозревающих дружинников князя, мгновенно насторожилась, напряглась. Ингельд со свирепой радостью видел, как правые руки скользнули под плащи, где выпирали рукояти мечей.