— Секты… они всегда такие.
— Ты записывай лучше.
С грехом пополам перевод был закончен. Сторн задумчиво качался с пятки на носко, когда Винкор зачитывал свой текст вслух, проверяя правильно ли записал.
— Сильные слова, — проговорил он. — Но с таким стилем написания я не сталкивался. Оркестр… оркестр… хотел бы я услышать эту песню в оригинальном исполнении, как положено.
— Это вряд ли получится. Думайте. И мне от вас не одна песня нужна. И разные. И такие тоже:
Бьётся в тесной печурке огоньНа поленьях смола как слеза…И поёт мне в землянке огоньПро улыбку твои и глаза…— Переводить не буду, ориентируйтесь на мотив.
— Милорд! — Взмолился Сторн. — Хотя бы пару куплетов напойте и наиграйте, чтобы я знал от чего отталкиваться."
"— Хорошо. — Володя снова взял гитару. — Только, блин, она под гармонь намного лучше звучит. Но постараюсь.
С берёз неслышен, невесомСлетает жёлтый лист,Старинный вальс «Осенний сон»Играет гармонист.Вздыхают, жалуясь, басы,И, словно в забытьи,Сидят и слушают бойцы,Товарищи мои.Володя покосился на Сторна. Тот сидел прикрыв глаза и тихонько покачивался в такт мелодии, словно пытался слушать её всем телом, впитать, почувствовать.
Под этот вальс весенним днёмХодили мы на круг,Под этот вальс в краю родномЛюбили мы подруг,Под этот вальс ловили мыОчей любимых свет,Под этот вальс грустили мы,Когда подруги нет. И вот он снова прозвучалВ лесу прифронтовом,И каждый слушал и молчалО чём-то дорогом.И каждый думал о своей,Припомнив ту весну,И каждый знал — дорога к нейВедёт через войну.Интересно, как всё таки Сторн воспринимает песню, не понимая слов? Что он чувствует? Какие образы у него рождаются? По его щеке катилась слеза, но бард словно и не замечал её, продолжая сидеть с закрытыми глазами и слушать.
Пусть свет и радость прежних встречНам светят в трудный час,А коль придётся в землю лечь,Так это ж только раз.Но пусть и смерть в огне, в дымуБойца не устрашит,И что положено комуПусть каждый совершит. Так что ж, друзья, коль наш черёд,Да будет сталь крепка!Пусть наше сердце не замрёт,Не задрожит рука.