Керр достала блокнот, сняла с полки папку с самыми первыми документами «Ян Донк Импортерс», написанными от руки, и положила их на узкий стол, вдоль которого выстроились высокие деревянные стулья. Бумага документов посерела и стала ломкой. Осторожно перелистывая страницы, она прочитывала их и делала пометки в блокноте.
Через четыре часа месье Ла Пьер наконец ушел, охранники завершили вечерний обход, и в здании воцарилась могильная тишина. Керр вновь подняла крышку кейса и нажала медную пластинку. Открылось потайное отделение, и она вынула оттуда миниатюрный фотоаппарат и пару тонких резиновых перчаток.
Он был заперт на замок с шифром.
Керр приложила к замку ухо и повернула диск, ощущая пальцами, как в чреве механизма сработал контакт, затем второй, третий... Ее сердце учащенно забилось, и замок открылся. Она перебрала папки и отыскала нужную — «Летучий дракон», Шанхай"". Быстро оглянувшись, Керр вынула папку и принялась просматривать страницы, замирая при каждом, даже самом слабом звуке, разносившемся в старинном здании.
Отыскав необходимый документ, грузовую декларацию суда, Керр с облегчением улыбнулась. Она сфотографировала ее, вложила в папку, поставила папку в шкаф и вновь заперла его. Сняв перчатки, она торопливо вернулась к своему кейсу.
Керр быстро уложила веши в чемоданчик и в последний раз осмотрела архивное помещение, убеждаясь в том, что не оставила следов.
Звук ее шагов разбудил задремавшего охранника.
— Вы закончили, мадам Керр?
— На сегодня достаточно. Слишком многое нужно прочесть и записать, чтобы справиться за один раз.
Охранник усмехнулся и шевельнул пальцем, словно откидывая защелку. Керр открыла «дипломат», и он пролистал ее пухлые блокноты, проверяя, нет ли там оригиналов документов, потом кивнул и захлопнул крышку.
— Вы сейчас домой?
— Выпью бокал-другой эля и лягу спать.
— Спокойной ночи.
Оказавшись на улице, Керр улыбнулась сама себе. Конечно же, она вернется сюда еще по меньшей мере дважды, чтобы придать побольше убедительности своей легенде. Она не стала заходить в бар, чтобы выпить эля, а сразу отправилась домой, в свою фотокомнату, где проявила пленку, сделала отпечаток восемнадцать на двадцать четыре сантиметра и факсом послала его в Вашингтон. Неплохой приработок для литератора, прикованного к письменному столу.