— Какой выбор, Галактионов? — это был Доброхотов, который, получив руку власти, пока не собирался от нее не отказываться.
— Ну, как какой, Максимилиан Венедиктович? Вечный выбор, что мы хотим: превозмогать или нагибать? Чур, я за нагибать! — засмеялся я. — А вы как хотите?
Снова небольшой ступор, а затем на лицах присутствующих появились несмелые улыбки. Кто-то даже хмыкнул, а Пушкин покачал головой. Обстановка немного разрядилась.
— Ну, и как ты предлагаешь нагибать? — уточнил он у меня.
— Да всё по плану, который вы делали изначально.
— Поверить… — нахмурился Доброхотов. — С чего бы я тебе верил?
— Ой, всё! — поднял руки. — Александр Сергеевич, — обратился я к Пушкину, — не хотите обратно забрать командование? А то у нас с Максимилианом не всегда получается нормальная коммуникация.
— Максимилиан, уважь барона, — улыбнулся Александр Сергеевич.
— Так я ещё не начинал, — начал ерепениться Доброхотов.
— Максимилиан, я тебя прошу, — спокойно и вразумительно сказал Пушкин.
На что Доброхотов опустил глаза, и кивнул.
— Возвращаю командование.
— Вот и хорошо, — сказал Пушкин, и повернулся ко мне.
— Дайте мне шесть часов, — попросил я и все согласились.
Как мы стали действовать? Ну, это как раз очень просто. Мы опять припарковались к разрушенному берегу, где уже не осталось, по понятным причинам, никаких причалов. И просто подъёмными кранами нас выгрузили: сначала на самоходные баржи, а затем доставили к берегу.
Перед этим я имел неприятный разговор с Долгоруковой. Для этого мне и нужны были шесть часов. Ну, до этого я имел ещё неприятный разговор с Хельгой, но там были претензии из разряда: «Почему я её не взял с собой».
А вот с Марией мне нужно было поговорить серьёзно. Я посмотрел на её бойцов. Да, там были хорошие, мощные ребята второго и третьего класса, вот только этого было явно недостаточно. Если их боевые доспехи выйдут из строя — а я видел, что они могут выйти, причём, случилось это на самом берегу, когда за спиной была ресурсная база всего имперского флота.