— Ты только это хотел спросить?
— Как долго он пробудет в больнице? — Князев остался стоять на месте, не последовав за ней, и Кира криво улыбнулась в полумраке.
— Месяц, может больше. Ему изрядно досталось — сотрясение, переломы… Ты хочешь узнать, как это произошло?
— Нет. Значит теперь ты будешь жить здесь одна?
— Ах, вот, что тебя беспокоит?! — Кира сделала еще шаг назад, внимательно глядя на него, и заметила, что сигарета в его пальцах дрогнула. — Да, буду. Думаю, если не считать работы и больницы, здесь теперь будет проходить большая часть моего времени.
— Но так тоже нельзя! — почти крикнул Вадим, и Кира впервые услышала в его голосе отчаянье — злое и мучительное, словно он угодил в ловушку, из которой нет выхода. — Ты должна уехать!
— Почему?
Князев осекся, будто вопрос был тяжелым кулаком, ударившим его под ребра, потом сдернул очки, и даже в темноте Кира увидела ярость в его глазах, но не поняла, кому эта ярость адресована — ей, квартире или ему самому.
— Перестань, Вадим. Ничего здесь больше не произойдет. Ведь я — не она. А месяц одиночества — он мне только на руку. Возможно, я что-то узнаю. Возможно, я что-то пойму. Возможно… — она махнула рукой, повернулась и начала подниматься по лестнице.
— Ты не понимаешь…
— Так объясни мне, — сказала Кира, доставая ключ и вставляя его в замочную скважину. — Ты ведь много знаешь — я уверена в этом. Что такого, если ты мне скажешь? Смотри — я открываю дверь… Ты… — она обернулась и привалилась к стене, глядя на темную фигуру, стоящую в проеме подъездной двери, — …ты еще можешь… меня спасти. Тебе достаточно просто сказать… или подняться и остановить меня.
Несколько секунд прошло в молчании, потом Кира насмешливо произнесла:
— Я так и думала!
Она бросила тлеющую сигарету на ступеньки, повернулась и шагнула в квартиру, и дверь захлопнулась за ней тяжело, как крышка гроба.
Князев еще с минуту стоял перед подъездом глядя перед собой невидящими глазами, потом взглянул на очки в своей руке, криво улыбнулся и надел их. Смял в кулаке недокуренную сигарету, уронил ее и, сжав зубы, шагнул в подъезд.