– И найди уже эту переводчицу!
Мэддокс повернулся к человеку в белом халате:
– Вы кто?
– Я врач, Тим Макдермид. Это мои пациентки…
– Когда в последний раз видели своих пациенток?
– Проведал вчера перед концом смены и уехал домой. Около двадцати одного часа.
– И что?
– Все было в порядке. У Софии наметилось явное улучшение. Я уже начал надеяться, что она одна из немногих, которым удается оправиться после перенесенного кошмара и жить более или менее нормально… Господи, такая юная, почти подросток…
У врача заблестели глаза.
Мэддокс стиснул челюсти:
– Медсестра дежурила в палате?"
"– Нет, но она пришла бы по сигналу кнопки вызова. Пациентки уже хорошо спали по ночам…
– Мне нужен список всех сотрудников больницы, которые работали вечером и ночью. Можете подготовить?
– Да-да, конечно.
– А когда составите… – рукой в перчатке Мэддокс поманил сотрудницу полиции с другого конца коридора. Патрульная поспешно подошла:
– Сэр?
Мэддокс взглянул на бейдж с фамилией:
– Тоннер, идите с доктором Макдермидом, запишите имена всех, кто вчера работал в больнице, и соберите их в столовой.
– Есть, сэр.
Хольгерсен подошел, со щелчками натягивая перчатки:
– Дандёрн едет, переводчица не берет трубку.
Стоявший у двери полицейский записал в журнал, что Мэддокс и Хольгерсен проходят на непосредственное место преступления, и подал каждому высокие бахилы.
Напялив их на ноги, Мэддокс распрямился, глубоко вдохнул и вошел в палату.
Один из экспертов фотографировал обстановку, другой опылял порошком разные поверхности, ища отпечатки пальцев. Патологоанатом Барб О’Хейган стояла у койки Софьи Тарасовой, до половины укрытой простыней. На девушке была простая белая ночная рубашка. Рука свесилась ладонью вверх, лицо повернуто к двери. Открытый рот в запекшейся крови, натекшей на подушку. Широко распахнутые неподвижные глаза. Белые простыни почернели от засохшей крови, на светлых плитках пола тоже виднелись кровавые капли, уже отмеченные специальными желтыми метками с цифрами.
О’Хейган подняла глаза:
– Доброе утро, сержант. Как поживаете в этот прекрасный день?
– Док, – коротко отозвался Мэддокс в качестве приветствия, стоя неподвижно и осматриваясь.
В палате было тепло. Белая занавеска немного парусила над решеткой радиатора. Снаружи лил дождь. Остальные койки были пусты и смяты.