Нам и в Праге сказали – отрежут язык, если мы кому-нибудь скажем о тех людях, которые нас привезли. В Праге реально была женщина без языка».
– Предупреждение, – прошептал Мэддокс. – София Тарасова перешла черту, ослушавшись запрета, и кто-то ее вычислил и оставил послание для остальных.
– Да как, как они ее нашли? Откуда узнали, что заговорила именно Тарасова?
Мэддокс покачал головой:
– Не знаю. Утечка. Или убрали первую попавшуюся для острастки.
– И чисто случайно выбрали Тарасову?
– Может, она давала им повод раньше… Остальные младше и совсем запуганы.
– Они все видели, – проговорил Хольгерсен, оглянувшись на мокрую постель, – и теперь не сомневаются, что их отыщут хоть под землей.
Глава 29"
"– Он пришел в начале второго, я решил, что это врач, – говорил бледный как стена полицейский. – Медики постоянно делали ночные обходы, когда жертв только привезли в больницу. Не было ничего необычного в том, чтобы врач или медсестра вошли в эту палату ночью…
Мэддокс сидел напротив полицейского в маленьком кабинете, который им выделили для допроса.
– Как он выглядел? – еле сдерживаясь, спросил Мэддокс.
– Обыкновенно. Роста среднего – где-то пять футов десять дюймов, белый, лет около сорока… Среднего телосложения…
О господи!!
– Волосы? Только не говорите, что тоже средние!
Молодой полицейский вытер мокрый лоб.
– Темно-каштановые, – ответил полицейский. – Коротко стриженные – консервативная такая стрижка. Волосы густые. – Он снова вытер лицо. – Я не знал, что такой риск… Нас должны были предупредить… Чтобы проверять документы у всех, желающих войти в палату… Я такой инструкции не получал, сэр…
Подбородок Мэддокса напрягся – он тоже не учел степень риска, которому подвергались девушки со штрихкодами.