Короткий седой «ежик» повторял очертания черепа.
– Майло Белкин, – произнесла Энджи, когда заключенный переступил порог.
При виде нее Белкин замер, побелел и невольно оглянулся на охранника, будто ему очень захотелось уйти.
При виде такой реакции пульс Энджи участился.
Лицо охранника осталось бесстрастным. Он встал у двери. Белкин медленно повернулся к гостье.
– Я Энджи Паллорино, – сказала она, пристально следя за его лицом и глазами. – Из полиции города Виктории.
Ей сразу вспомнилось брошенное Мэддоксом: «Можно подумать, ты не воспользовалась служебным положением, чтобы тебе разрешили свидание с Майло Белкиным!»
Заключенный медленно опустился на стул, не отрывая взгляд от Энджи.
По спине у Энджи побежали мурашки от охотничьего азарта.
– Вы догадались, зачем я здесь, Майло? – тихо продолжала она.
Заключенный сглотнул. На мощной шее вздулась вена. Энджи вдруг поняла, что слева на этой толстой шее есть татуировка, почти скрытая краем рубашки.
– Откуда вы меня знаете, Майло?
Молчание.
Энджи положила на стол копию кодаковского снимка, который отдала ей Дженни Марсден.
– А теперь скажете?
Он упорно не отводил от нее взгляда.
Энджи постучала пальцем по листку:
– Это ребенок из «ангельской колыбели», неизвестная девочка, которую оставили в Сент-Питерс в сочельник восемьдесят шестого года.
Медленно, с опаской Белкин решился взглянуть на фотографию и резко вздохнул, невольно взглянув Энджи в лицо.
Она тронула шрам, пересекавший губы с левой стороны:
– Это вы мне оставили, Майло? Может, вы помните меня как Роксану?
Белкин снова оглянулся на охранника, который стоял неподвижно и невозмутимо, глядя перед собой и сцепив руки.
– Вы тогда пытались догнать молодую темноволосую женщину, перебежавшую Франт-стрит.
Кадык Белкина дернулся вверх-вниз. Энджи пододвинула ему пластиковый стакан с водой.
– Во рту пересохло? – участливо поинтересовалась она. – Признак стресса. Это мое присутствие на вас так подействовало, Майло?
Он ничего не сказал и не взял воду, только медленно перевел взгляд на фотографию и смотрел довольно долго.