Сердце Энджи забилось быстрее – Белкин не отрицал, что с женщиной было двое детей или что ее действительно зовут Роксана.
Подавшись вперед, она понизила голос:
– Что вы сделали с женщиной и второй девочкой, Майло? С той, которая не успела залезть в бэби-бокс?
В комнате наступило тяжелое, давящее молчание. От Майло Белкина разило пóтом – резким, острым, какой выступает у людей в минуты страха. Энджи ждала, но Белкин молчал.
– Другую девочку звали Мила, верно?
На верхней губе заключенного выступили бисеринки пота, но он продолжал глядеть на фотографию.
– Почему же я вас так пугаю, Майло Белкин?
Он не смотрел на нее. Этак он промолчит все свидание. Срок у него кончается через шесть месяцев, и как только Белкин выйдет из тюрьмы, никакая комиссия ему не страшна – он будет свободный человек, может хоть в воздухе раствориться. Он не скажет ничего изобличающего его в преступлении, которое обеспечит ему целый список новых обвинений – и новый срок.
Энджи бесстрашно подалась вперед еще дальше, заставив Белкина поглядеть ей в глаза.
– Видите ли, Майло, я вот что подумала: когда вы вошли, вы чуть штаны не намочили, потому что я очень похожа на ту, кого вы знали раньше. Я права?
У Белкина задергалось веко. От адреналина Энджи дрожала мелкой дрожью, но голос оставался неторопливым и спокойным.
– Я напоминаю вам молодую женщину, за которой вы гнались до переулка между больницей и собором. Разве что цвет волос другой – она была брюнеткой, а я рыжая. Как близняшки.
Из Майло Белкина точно выкачали кровь – он сидел бледный, как покойник.
– А потом вы разглядели шрам у меня на губах и уразумели, что к чему. Когда вас привели, вы будто привидение увидели; так оно и есть, потому что я вернулась и не дам вам покоя, Белкин. У меня есть чем…
Она положила на стол изображение окровавленных отпечатков на дверце бэби-бокса. Рядом легла еще одна фотография – увеличенный отпечаток ладони и четкие следы пальцев."
"– Вот этим, Майло, – Энджи пододвинула оба снимка ему под нос.
Белкин невольно вскинул на нее глаза.