Ненависть угрожала затуманить рассудок Энджи. Знакомая ярость палила ее изнутри.
Сосредоточься. Сорваться сейчас – непозволительная роскошь.
– Сёма потом всю жизнь терзался из-за смерти Милы и Аны. Наверное, поэтому свою Милой назвал, когда родил… Ладно, хватит болтать. Двигай дальше.
– Если бы те наркотики продать на улицах, это принесло бы не один миллион. Нехило вы раскошелились, чтобы отправить кузена за решетку!
– А я получил наводку от двойного агента, что полиция уже пронюхала о той партии. Товар все равно что пропал.
"– Нет, – отрезала Энджи, сжав кулаки. Ясность в голове стала хрустальной, ум работал быстро и остро. Краем глаза она заметила разные тропинки, уводящие в чащу, – возможные пути к бегству. – Сперва скажите, что произошло тогда у больницы и собора. Почему Сёма и Майло допустили наше бегство? Каким образом это их-то вина?
Каганов облизал губы.
– Да ладно, Оли, чего уж там! – Имя биологического отца оставило на языке тухлый вкус.
Каганов шумно вздохнул, но в уголках рта появился намек на улыбку.
– Сёма, Майло и еще один мужик, Ивански, должны были сторожить тебя, Милу, Ану и еще двоих. Вас держали на городской квартире, ожидая сигнала от человечка в порту, чтобы сажать вас на корабль…
– На какой? – перебила Энджи.
– А который отвез бы вас в Саудовскую Аравию.
– Наверное, любил ее?
Лицо Каганова потемнело, глаза стали ледяными – перед Энджи стоял викинг-убийца.
– Ана предложила Сёме съездить за выпивкой. Парни уже давно сидели в квартире, одурели от скуки, и Сёма согласился. Когда он ушел, Ана закрыла дверь на задвижку, притворилась пьяной, напоила Ивански и Майло оставшейся водкой и предложила им себя.