— Проблески все явственней, когда голос парадоксально спокойнее, — очевидно, Денис был немного против того, чтобы на тебя все повесили, а когда об этом заявил и его не послушали, запротестовал скрыто и умно… — и все же явственный укол опаляющего раздражения, от которого стиснула челюсть сильнее, с трудом подавляя порыв сжаться, ссутулиться и опустить голову. — Догадаться об этом и молчать… Женя! — сквозь зубы, отводя взгляд Медузы Горгоны от окаменевшей меня, неосмотрительно исподлобья посмотревшей на него, когда очень ясно в моем имени услышала то, как он на самом деле хотел меня назвать.
— Я не понимаю… — пробормотала, подавляя неуместное, абсолютно неуместное желание прыснуть, когда внутри все сминало чувством вины в спирали с напряжением.
— Вещи иди собирай ховор… говорю. — Произнесла Медуза Горгона, вынимая вторую сигарету, откинувшись спиной о стену, прищурено глядя в стол, — поедем сейчас. К утру доберемся в соседний город, у меня там дела, заодно постараюсь дать своим команду на поиск. С Антоном и финпир хоть зацепка есть… — Прикурил, вновь потерев висок пальцами с сигаретой и протяжно выдыхая дым, прикрыл глаза. — Тут и так следы есть, здесь больше нельзя ничего делать, чтобы внимание не привлечь. Нужно локацию сменить… Иди, давай.
Как оказалось, очень рано я почувствовала облегчение. Ибо в его титанически спокойном «пострывай», интуитивно ощущалось, что ничего в нем не спокойно. Парадоксально чувствовался внутренний взрыв, волной которого мгновенно снесло мои мысли и ощущения. Просто рефлекторно замерла и обернулась. Костя с непонятным выражением в глазах смотрел в стол. Медленно поднял взгляд на меня и от того, что было в его взгляде, от мощи ярости в плавленом золоте, я полностью оцепенела.
— Дана. — Произнес очень четко, почти по буквам. — Ты сказала, вскользь, — снова по буквам с тяжелым осуждением в абсолютно спокойном голосе, — что она проверила в городе места. В городе, да? Значит, есть еще и не город.
— Есть несколько адресов за границей… — запнулась и невольно отступила, потому что то, что вспыхнуло в глазах Анохина, оно физически давило. Пугало.