Константа

— Мне надо позвонить… — мертвыми, ледяными губами сообщила я, не отпуская глазами входную дверь. — Мне нужно позвонить…

— Номер?

— Восемь, семь, пять… нет, — задохнулась, теряя мысль, — это другой, это официальный ее… восемь, семь, три… нет, это до психушки… — зажмурилась, задерживая дыхание, вспоминая телефон с единственным номером в памяти. Пытаясь это сделать. — Нет, восемь, семь, девять… нет, шесть… — в голове цифры, беспрестанно меняющиеся, бьющие пониманием, что я не помню. Сжала зубы и голову руками, тихо завыв.

Не помню номер, как я ее остановлю? — восемь… — Три, два, один и ноги подвели от воя нутра, потому что я не могла назвать цифры.

— Тихо. — На ухо очень спокойно, сжимая в руках меня, во мраке и тиши коридора пытаемую мелкой дрожью от осознания полного осознания абсолютного бессилия, переходящего в отчаяние. — Тихо, сказал. Я решу.

— Кость, мне нужно… — вцепилась в ткань на его плечах, жадно вглядываясь в черные в полумраке глаза. И не зная, что мне нужно. В голове хаос.

— Какой первый адрес? — смысл тихого, почти шепотом вопроса, к которому надо прислушаться.

Делала это изо всех сил, сосредотачиваясь и сминая царящую внутри панику. А он еще тише, еще сильнее принуждая сосредоточиться и сильнее подавливать неуместную истерику, — Женя, время уходит. Какой первый адрес?

— Рим…

— Идеально. — И резко взял на руки. Спокойствие и удовлетворение в интонациях остужало кровь, заставляло покорно замереть на краю кровати, подчиняясь его ровному голосу, — подожди здесь две минуты.

Он знает, что делать. Он точно знает. Это было в его спокойном шаге на выход, это сквозило в его голосе, в его твердой уверенности, в нем самом, и это я с такой мучительной жаждой впитывала, подтягивая колени груди и не моргая глядя на него, направляющегося к входной двери.

Не затворил за собой до конца, и я, стараясь дышать глубоко и размеренно, слушала стук его костяшек в соседскую дверь. Ту самую, где проживала добродушная пенсионерка, сегодня одолжившая нам сковородку.

Чувствовала, как губы перекашивает истеричная улыбка, когда слышала такой голос Кости — доброжелательный, с нотками извинения, просительности и обеспокоенности. Нет, не капо ди капи, не человек, рулящий империей, криминальными миллиардами, десятками серьезных людей, нет. Приятный простой сосед, у которого случились некоторые проблемы:"

"— Теть Валь, ради бога извините меня, что в такой поздний час, но я среди соседей только вас знаю, обратиться не к кому.