Получила свое шмотье, оперативно доставленное из другого города и теперь неприкаянно шаталась по квартире в обнимку с кадкой с раскидистой маминой пальмой, о состоянии которой она по телефону интересовалась чаще, чем мной. Никак не находила места, куда бы сей кустик удачно вписался. Ну, не тот интерьер, вообще не тот…
Анохин, разувающийся на пороге, отложив небольшой черный пакет на пуфик, задумчиво смотрел на меня, застывшую перед ним с расстроенным видом в обнимку с маминой сраной пальмой, кою сейчас трепетно прижимала к груди и большими оленьими глазами смотрела на щиплющего подбородок Константина Юрьевича.
— Это Виолетта, — обозначила я, деланно насупившись. — Она должна жить здесь, а то мама расстроится, если я ее брошу.
— Маму нельзя расстраивать, — серьезно кивнул Константин Юрьевич, забирая у меня Виолетту, до того бывшую Прохором. Направился в обеденную, где, распахнув дверь на широкую, утепленную и застекленную лоджию, водрузил пальму на плетенный стол. Отошел, отрицательно качнул головой и переставил ее в угол застекленной стены.
— Думаю, да. — Неуверенно глядя на Виолетту решила я, подавляя то, что мне сейчас хотелось сделать и похер, что горло еще побаливает, а справа у ветви нижней челюсти отметина, замазанная тональником, потому что в реакции Константина Юрьевича я не была уверена, а вот то, что тогда было в его глазах, мне хотелось видеть.
— Изумительно. — На краткий миг сжал мои руки сцепленные на его груди. — Там, на кухне, вроде бы, снедью пахло…
Ужин и пара глотков его любимого виски. Он взглядом почти неотрывно в экран ноута перед собой.
— Давай быстрее доедай, — деловито скомандовала я, отпивая чай, — у тебя показ мод еще впереди. Я тебе пару вещей прикупила.
— Если розовый свитер, Андрюш, то у кого-то будут печальные последствия под глазом… — со значением повел бровью Костя, набирая кому-то текстовое сообщение.