Потом мой покой нарушила отчизна в лице сегодняшнего порученца. Давешний мальчик на побегушках вкрадчивым голосом педофила-заочника напомнил, что генерал-майор Дворецков М. И. с нетерпением ожидает меня завтра в конторе в любое удобное время, желательно в четырнадцать тридцать.
— Пропуск заказан, просьба не опаздывать, — прокуковал порученец и отключился.
Полностью удовлетворив тягу к общению, я засобирался было отключить аппарат, но он опять затрезвонил.
— Да.
— Коваленко, это ты? — голосом старшего контролера, суровой дамочки Светланы, отозвалось в ухе славное боевое прошлое.
— Если честно — да.
— И где тебя черти носят?
— Везде.
— Они тебя нашли?
— Кто?
— Твои друзья. Приезжали двое, спрашивали, где ты живешь.
— Сказала?
— А что такого?
— Ничего. Извини, у меня звонок по другой линии, — и собрался было повесить трубку."
"— Погоди, — голос на другом конце провода потеплел и стал томным, — Игорек, хочешь я прямо сейчас приеду?
— Если честно — нет.
Около десяти проявился Волков.
— Не спишь?
— Нет.
— Так и думал. Как настроение?
— Бодрое. Слушай, меня тут искали…
— Уже нашли.
— Понял.
— Вот, и отлично. Не пропадай.
— Ни в коем случае, — пообещал я и отключил наконец домашний телефон а, заодно, и мобильный. Если я понадоблюсь еще кому-нибудь, пусть воспользуется голубиной почтой.
Я погулял по квартире, попинал воздух, принял душ, включил и выключил телевизор. В конце концов, уселся в кресло в гостиной и принялся размышлять, что же делать дальше: снова идти пить чай на кухню или попытаться уснуть.
— Привет.
— Здравствуй. Как ты меня разыскала? — ничего умнее просто не пришло в голову.
— Ты один?
— Уже нет, ты же пришла. Откуда цветок?
— В подъезде на подоконнике их целый букет. Держи — и протянула поочередно, цветок, а затем бутылку.
— Спасибо. А…
— Не рад?
— Очень рад, — пролепетал я.
— Тогда приглашай.
— Заходи, — она вошла. Симпатичная шатенка с зелеными глазами по имени Светлана. Везет мне на Светлан.
* * *— Что с тобой? — с тревогой спросил Виктор, едва я вошел в камеру.
— А?
— Что, спрашиваю, с тобой? На тебе лица нет.
— Неужели?
— Видок у тебя, боярин, прямо, как тогда у генерала.