Плакать не собираешься?
— Не дождешься.
Двадцать третьего февраля состоялся очередной розыгрыш этапа кубка мира по внутрикамерному многоборью. В этот раз я оказался на высоте.
— Силен, — удивленно проговорил теперь уже бывший чемпион Витя, поднимаясь с пола. За прошедшие пару месяцев мне удалось вспомнить многое из того, чему меня когда-то учили.
— Слабак, — хмыкнул он, третий раз подряд оформив мне детский мат.
В этот раз количество участников соревнований сократилось до двух. Антона накануне освободили под подписку.
А на следующий день меня выдернули на допрос. В последнее время, по мере уменьшения количества статей в моем деле, родное правосудие, чувствуется, потеряло ко мне всяческий интерес. Вечно похмельный пенсионер куда-то запропал, нового следователя не присылали. И тут…
— Доброе утро, Игорь Александрович, моя фамилия Ткачева, я буду вести ваше дело, — сказала высокая, с меня ростом, статная шатенка с зелеными глазами и аэродинамической фигурой.
Классический случай «женщины не для меня». Встречая таких, никогда не питал лишних иллюзий, а тут вот зацепило.
— Очень приятно, — совершенно искренне ответил я, усилием воли вернув на место отвисшую челюсть.
Совершенно не сохранилось в памяти, о чем спрашивала она, и что мычал в ответ я, просто… Просто, я сидел, глазел на нее и мечтал, чтобы этот допрос никогда не закончился, готовый ради этого сознаться в чем угодно: от попытки насильственного изменений государственного строя на островах Зеленого Мыса до поджога витебской хоральной синагоги в конце девятнадцатого века.
— Прочитайте и распишитесь, — на стол передо мной лег один-единственный лист.
— Вы еще придете? — хриплым, как с похмелюги, голосом спросил я.
— Завтра, — ответила она, складывая бумаги. — Я хотела сказать, — она замялась и, честное слово, покраснела. — То, что вы сделали… В общем, я очень вас очень уважаю, — и протянула руку.
Это меня окончательно добило.