Уна наверняка пожертвовала своими лучшими нитками и отрезами ткани. Аврора знала, как дорого нынче стоили красные, синие да зеленые нити, но ей нужны вовсе не они. Поэтому она тешила себя мыслью, что Уна сможет вернуть себе богатство.
В этот же день Тэренс должен был уехать. Аврора подслушала разговор двух солдат, когда прогуливалась вокруг дома. Она не знала, куда постоянно уезжал Тэренс, да это было и неважно. Главное, чтобы он убрался отсюда и облегчил ей побег.
Ближе к вечеру Аврора пожаловалась на головную боль и ушла к себе, попросив Уну не тревожить ее до ужина.
Аврора распустила косы и с тоской провела по волнистым прядям, вспоминая, с каким обожанием Рэндалл всегда зарывался пальцами в ее волосы. Она тяжело вздохнула и срезала первую прядь по мочку уха. Густой локон упал и черной змейкой свернулся на полу.
«Главное не перестараться и не отстричь слишком коротко», – подумала она, срезая следующую прядь.
Аврора до самого заката нещадно кромсала некогда роскошную шевелюру. Когда дело было сделано, она боялась даже взглянуть на свое отражение в окне. Дрожащими руками Аврора смела отрезанные волосы под кровать и подошла к двери. Открыв ее, выглянула в образовавшийся проем и громко позвала служанку.
Как только раздались шаги, Аврора отпрянула к стене и прижалась к ней спиной.
– Вы меня звали, госпожа? – Уна открыла дверь и устремила взгляд на пустую кровать.
«Прости, Уна».
С этой мыслью Аврора бесшумно подошла к служанке и, пока та не обернулась в ее поисках, схватила за шею, вонзив иглу между позвонками. Она мысленно взмолилась, чтобы длины рукодельной иглы хватило для усыпления девушки. В том, что она не промахнулась, Аврора была уверена. Не зря отточила прием до совершенства еще год назад. Закария очень гордился ею.
Уна тихо ойкнула, и через считаные секунды ее тело ослабло.
Следующие бесконечно долгие минуты Аврора снимала со спящей девушки одежду. Потом крепко связала ее руки отрезком ткани, которую ей принесла сама Уна для вышивки, и самодельным кляпом закрыла рот. Укрыв ее теплым одеялом, Аврора быстро переоделась в простенькое коричневое платье. Оно было длинным и тесноватым ей в груди.