Вернувшись в покои, Уилл долго сидел на кровати и смотрел в одну точку на стене, будто бы мог найти там ответ на главный вопрос: как ему жить дальше? Как не сойти с ума и не сдохнуть от отчаянья, когда все опоры рухнули, когда все, во что он некогда верил, чем дорожил, оказалось ложью, а он остался совершенно один?
Взгляд невольно устремился к покрытому белым полотном пианино, и Уилл поморщился, словно его сковала зубная боль. Раньше, глядя на старый инструмент, он представлял, как Анна играет на нем, как ее длинные тонкие пальчики порхают над клавишами точно в танце и рождают прекрасную мелодию, а на лице расцветает нежная, умиротворенная улыбка.
Рэндалл…
Уилл понимал, что младший брат ни в чем не виноват, и должен был радоваться его возвращению. Но это казалось очередной насмешкой судьбы. Тот, из-за скорби по которому погибла Анна, был жив и счастлив со своей семьей.
Уилл встряхнул головой и потянулся к бутылке. Топить тошнотворные думы в вине – его единственное спасение. Он сделал глоток и попытался направить мысли в другое русло. В голове внезапно возник образ брата без рубашки. Все его тело покрывали шрамы от ранений, спину пересекали следы от ударов плетьми, а в глубине всегда холодных, безжизненных глаз застыла горечь. Можно ли назвать его возвращение чудесным спасением? Скорее уж долгожданным покоем для изнывающего от боли и усталости мученика.
Он допил остатки вина и решительным шагом направился в покои Рэндалла. Если его там нет, придется идти к Авроре, чего ему очень не хотелось делать.
Кода он свернул в нужный коридор, его удивило отсутствие стражи у дверей покоев Рэндалла. Очевидно, он сам их отослал. Но почему?
Уилл медленно подошел к двери и уже собирался постучать, но тут услышал знакомые голоса.
– Рэндалл, я глава «Черной розы», а не владыка моря. Чтобы отыскать вещественные доказательства намеренного повреждения корабля, нужно поднять его останки с морского дна.
Раздался тяжелый вздох.