Конечно, Сашкины двести восемьдесят тысяч несопоставимы с почти половиной миллиарда, но все же. Если претензии налоговиков удовлетворены в полном объеме, это не может не повлиять на приговор.
– Кира Александровна, в вашем личном деле указано, что вы беременны. Это правда?
Услышав Машкины слова, я чуть не упала со стула. Да что ж это за эпидемия-то такая? Все вокруг беременные. Даже подсудимая. Я в очередной раз вспомнила о том, что Плиновская – моя ровесница, и незаметно положила руку на живот. У нее он так не выпирает, значит, срок меньше.
– Да, уважаемый суд, я на третьем месяце беременности. Честно говоря, еле стою на ногах, у меня довольно сильный токсикоз. Моя прежняя беременность закончилась печально, но только из уважения к вам, о чем вы меня отдельно предупредили, я не смею прерывать судебное заседание.
– Уважаемая Кира Александровна, если вам будет удобней, вы можете не вставать, когда к вам обращается суд, – благосклонно отреагировала Машка. – Итак, позиция обвинения понятна. Наталья Петровна, вам слово.
Со своего места встала адвокат обвиняемой Наталья Угольникова. Я навострила уши. Люблю наблюдать за работой профессионалов, к коим Угольникова, несомненно, относится."
"– Уважаемый суд, – хорошо поставленным голосом начала она. – Мы считаем, что как налоговая проверка, так и уголовное преследование – это происки конкурентов моей подзащитной. Без административного давления делу, очевидно, не дали бы ход, так как Кира Александровна публичный человек. Кроме того, следствие допустило ряд существенных процессуальных нарушений.
Да, Угольникова не зря считалась одним из самых дорогих российских адвокатов. И Савелий Кривицкий (а по слухам, именно свекор оплачивал юристов для Плиновской) мог быть доволен вложением в нее каждого рубля. Я вдруг подумала, что не хотела бы столкнуться с Угольниковой в суде, хотя совместной работе, к примеру с Мариной Раковой, всегда была рада.