Мне было любопытно узнать о письме, но больше меня волновал Ксавьер. Смерть отца и давно потерянное письмо от матери за такой короткий промежуток времени, должно быть, нанесли ему огромный урон, тем более что ему не с кем было об этом поговорить. Я была самым близким человеком в этом доме.
В груди стало еще теснее.
— Забавно, — наконец продолжил Ксавьер. — Когда я читал то письмо, я слышал ее голос. Как будто она была рядом и присматривала за мной. Она сказала, что не может дождаться, когда я открою для себя любимые места в мире, и что, если я когда-нибудь буду в растерянности, куда отправиться, я должен выбрать место на берегу моря.
"— Ты не плохой человек, Ксавьер, — сказала я, мой голос был мягким. — Ты не совершил ничего вопиющего, за что тебе должно быть стыдно. Может, ты и не читал ее письмо до недавнего времени, но я думаю, что часть ее всегда была рядом с тобой, направляла тебя. Кроме того… — Мои мысли вернулись на пять лет назад, когда я ушла от единственной семьи, которую знала на тот момент. — Никогда не поздно что-то изменить. Если тебя не устраивает дорога, по которой ты идешь, ты в любой момент можешь выбрать новую.
Ксавьер уставился на меня, в его глазах бушевал ураган эмоций, которые я не могла расшифровать.
— Я бы хотел, чтобы она встретила тебя, — сказал он так тихо, что я скорее почувствовала, чем услышал его слова. — Она бы полюбила тебя.
Тяжесть за ребрами переросла в дикую, пронизывающую боль. Она распространилась повсюду — в горле, в носу, за глазами и в самых глубоких уголках сердца.
Я не плакала, но это был самый близкий к этому момент за очень долгое время.
— Она оставила это вместе с письмом. — Ксавьер потянулся в карман и достал старинные золотые карманные часы. Он положил их на стол и задумчиво провел большим пальцем по корпусу. — Это семейная реликвия. Я не любитель часов, но я носил их с собой, потому что… не знаю. Мне показалось, что это правильно.
— Они великолепны. — Я осторожно взяла часы в руки и открыла их, восхищаясь сапфирами и изысканным мастерством.