Магия той женщины связала меня и заставила совершать жуткие поступки.
Лемера выпрямилась, и Френтису показалось, что она внимательно рассматривает его лицо. Столь пристальное внимание немного раздражало. Он уже хотел снова попросить ее уйти, когда она сказала:
— Мы с тобой не такие уж разные.
Затем она улеглась на кровать.
— Можно я посплю здесь, только эту ночь? Мне тоже снятся кошмары. Я обещаю: никаких… хм, влечений.
Френтис сказал себе, что следует ее выгнать, ведь добром это не кончится. Но ему показалось слишком жестоким выгонять бывшую рабыню.
— Мы же не победим, ведь так? — шепотом спросила она.
— Не говори так. Моя королева плывет сюда с большой армией. Если мы продержимся…
— Я была рабыней, но я не глупая. Империя огромна. Трудно даже вообразить, насколько она большая. Мы истребили лишь крошечную долю сил, которые могут выслать против нас.
— Если ты считаешь наше дело таким уж безнадежным, зачем присоединилась к нам? — спросил Френтис, решивший расставить все по местам.
Она придвинулась еще ближе, обняла его свободной рукой, теснее сплела пальцы.
— Потому что ты предложил то, о чем я уже и забыла: выбор. Я выбрала умереть свободной.
За несколько следующих недель их число удвоилось. Ивельда с Лекраном десятками приводили рекрутов, и еще больше беглецов сами приходили на виллу. Вскоре собралось так много, что стало не хватать еды. Френтису пришлось приказать людям выйти на поля и собирать урожай. Приказ вызвал много возмущения, но удалось смягчить его обещанием, что все по очереди будут исполнять рабочую повинность — включая командира. Конал, рожденный в Королевстве кузнец, выбивался из сил, но оружия все равно отчаянно не хватало.
— В Новой Кетии масса оружия, — сказал Лекран на вечернем совете."
"— У нас все еще слишком мало сил, чтобы взять ее, — ответил Френтис.
Тридцать Четвертый хорошо знал Новую Кетию, представлял толщину ее стен и силу гарнизона. К тому же императрица наверняка выслала подкрепления, а возможно, и явилась сама.