На улице попадались только собаки, терзающие брошенные трупы лошадей и коз. Гавань тоже опустела, у берега виднелся затопленный рыбацкий баркас. Френтису показалось оскорбительным, как торчит его мачта.
— Брат, никакой лодочки до дому, — угрюмо объявил обошедший гавань Дергач. — Мы нашли на складе груду тел. Все — рабы, в основном старики.
— Отсеяли ненужное перед уходом, — окинув город взглядом, проговорил Френтис.
Пустые окна будто бы смотрели осуждающе. Мол, эти старики жили бы, если бы не пришел ты.
— Обыщите все здания и соберите все ценное, в особенности оружие, — приказал Френтис. — Нам пригодится все с острой кромкой, даже самый малый мясницкий нож. Лекран, твои люди дежурят на стенах. Вас сменят с закатом.
Френтис поручил своему главному квартирмейстеру убрать тела и сам переносил их к повозкам. Всего их было с полсотни, мужчин и женщин преклонных лет, раздетых донага, поскольку одежда представлялась большей ценностью, чем их жизни. На быстро сереющей плоти остались следы кнута.
— Среди моих людей в обычае прощаться с мертвыми, какой бы веры они ни были. Большинство этих людей, а может, и все знали только рабскую жизнь, предназначенную завершиться рабской смертью. Их выбросили, будто охромевшую лошадь, и забыли о них, не удостоили ни словом, ни жестом. Но мы пришли, чтобы отметить уход наших собратьев словами и сталью.
Френтис подошел к стене посмотреть на погребальный костер. Пламя взметнулось высоко, рассеяло тьму.
— Красный брат, мы просигналили прямо всем вокруг, — заметил Лекран.
— Они знали о нашем походе — и знают, что мы здесь.
— А если не вышлют?
— Тогда посмотрим, как они отреагируют на наше продвижение к самой Новой Кетии. Время скрытности прошло. Теперь мы вызываем врагов на бой."
"Ее всегда удивляло собственное безразличие к зрелищам. Ей казались отвратительными тысячи распаленных кровожадностью голосов тех, кто пожирал взглядом картину битвы, в которой лишь очень немногие из них решились бы участвовать.