— Возмущение? Буря? — видя замешательство шамана, предположил Ваэлин.
— Буря?.. Да, большая, в море силы.
«Он видит Тьму как море силы», — подумал Ваэлин и спросил вслух:
— Ты можешь видеть море силы?
Шаман хохотнул.
— Его никто не видит. Люди чувствуют бури, ощущают тех, кто прикасается к морю, слышат песни, если их поют. Я почувствовал бурю, услышал, как поет девушка, и прилетел сюда вместе с Умеющей Летать.
Они подошли к большой каменной голове бородатого мужчины с встревоженным лицом. Ваэлин помнил ее еще с первого своего визита в разрушенный город.
— Буря здесь уже была. Сейчас слышен только далекий отголосок.
— Отголосок чего?
— Того, что было и будет.
Шаман убрал руку, скорбно покачал головой.
— Мне казалось, это король или вождь, — предположил Ваэлин.
— Нет, это мудрый их племени. Хранитель историй.
— Но его мудрости не хватило, чтобы спасти город?
— Есть то, что никому не под силу остановить. Он построил город, шаманы наполнили камни силой, чтобы петь.
— Наполнили камни силой?
Ваэлин вспомнил повествование Мудрой о том, как она получила свое имя, о камне, который дала ей тень Нерсус-Силь-Нин, сказав что она — всего лишь память, оставшаяся в камнях Мартише и Великого Северного леса.
— Они могли помещать свою память в камни?
— И не только память… чувства тоже, — ответил Мудрый Медведь и медленно повел посохом вокруг, указал на величественные руины, когда-то бывшие полным чудес городом. — Это место полно силой.
Он брел по руинам и всматривался в камни, словно заядлый охотник, выслеживающий редкую дичь. Ваэлин шел за ним сквозь лабиринт развалин, мимо уцелевшего здания — одного из немногих. Брат Харлик считал его библиотекой. Наконец шаман с бывшим владыкой битв пришли к сложенному из камней помосту. Целым он был бы футов десяти высотой, но поддерживавшие его колонны разрушились, поверхность просела и растрескалась от края до края. Мудрый Медведь остановился и содрогнулся от омерзения, но все же поднялся на платформу и коснулся посохом камня в ее центре.
— Тут есть что-то, — сказал шаман. — Черное.
Ваэлину не понравилась растерянность, почти страх на лице шамана, сделавшегося будто старше, мельче. Тот присел, осторожно приложил ладонь.
— Что-то черное? В смысле из Тьмы? Что-то с силой?
— Черное, — с усилием произнес шаман и встал. — А сейчас оно далеко ушло. Его взяли.
— Кто взял?
Шаман посмотрел Ваэлину в глаза.
— Ты знаешь кто.